— Атака на магов, — указываю я, — попробуем пробить щит.
Контактники подошли к полупрозрачной стене и стали лупить по ней клинками и отбойниками. Выпускаемые стрелками снаряды со звоном отскакивали от преграды, оставляя расходящиеся мерцающие круги. Мне были видны перекореженные в напряжении лица шаманов с той стороны. Еще немного их силы закончатся и щит рухнет.
В противоборстве были заняты не все колдуны. Двое под центром купола в трансе скакали с бубнами возле края большой пентаграммы выкопанной в земле. В бороздах кипела красная жидкость — кровь. Поднимался густой пар.
— Ублюдки! Что делают!? — заорал Гоблин, так что все повернули головы в его сторону, — это ритуал воплощения в камне призываемого существа!
— Чего? — переспросили соседи.
Да что тут не понятного, — разорялся он, — они изначально хотели провести обряд благословения богом. Прирезали кучу рабов, что бы умилостивить высшее существо. Но тут появились мы и помешали. И шаманы с ходу переделали все под призыв. Жертвенной энергии вокруг полно плюс еще павшие воины добавились. Пусть грубо на чистой силе, но ритуалы можно переделать без подготовки на той же пентаграмме. Сейчас они распахнут широкую дверь в иные миры и если тут сейчас обретет свободу темный бог или архидемон, то, по крайней мере, на нашем континенте жизни не останется. Будет голая пустыня из песка и камней.
Похоже, до армейских магов тоже дошло, что происходит. Сразу стало не до экономии маны. В купол ударил мощный столб огня. Это скорее даже была творимая разумом и чарами людей солнечная плазма, сжатая в струю мысленным желанием творящих плетение. Мгновенно стало жарко так, словно меня запихнули в доменную печь. Казалось, плавился сам воздух. Невозможно стало дышать. Весь кислород выгорел. Я, зажимая глаза рукой от света, в числе прочих сбежал подальше от опасности. Слепящие глаза лучи проходили даже сквозь перчатку. Приходилось смотреть в совершенно противоположную сторону. Доспехи стремительно нагреваются.
Считаю удары бешено стучащего сердца. На восьмерке слышится громкий звон лопающегося щита и свет тухнет. Я оборачиваюсь. Шаманы, в прямом смысле этого слова, испарились, вместе с чересчур близко стоящими контактниками. Металлические тела от невыносимого жара оплавились, потекли и изменили очертания.
— Чтоб вас всех с вашей магией перевернуло! — в сердцах сплевываю и ругаю колдунов, — монстров уничтожили!
Столько труда и усилий вложили создатели в кадавров и тут буквально за одну битву потеряно больше половины. На месте где была пентаграмма, земля спеклась и оплавилась до лавоподобной массы. Теперь по краю котлована течет раскаленная жижа. При соприкосновении трупов с ней плоть мертвых людей начала поджариваться и гореть. Вкусно запахло жареным мясом. Ветер-то дует в нашу сторону. В животе забурчало. После чудовищной растраты сил и выплеска адреналина хотелось безумно есть. Последний прием пищи воспринимался как что-то далекое.
— Зато не дали шаманам призвать иномирную тварь, — говорит стоящий рядом инженер.
— Или все-таки дали… — повернув голову в сторону статуи, шепчу я.
Камень медленно трескается. Это слышно хорошо даже возле меня. С тела выбирающегося демона мелкой крошкой ссыпаются осколки. Ярко блестит на солнце золотая чешуя подбрюшья змеиного хвоста. Я говорил уже вам, что скульптура очень большая? Так это ложь. Она маленькая. Ордынцы, оказывается, выкопали только макушку и успокоились на этом. Остальная туша скрывалась под землей и теперь выползала наружу.
— Смертные! — раздался рев из зубастой пасти, — как вы посмели побеспокоить Кстизыысаижыариматглвыыджпикр'Дыхара повелителя трех кругов Инферно! Теперь все поплатятся своими душами за столь дерзкую наглость!
Голос демона проникает до последней клеточки организма и подавляет волю. Хочется упасть на землю, закрыть руками голову и выть. Но все сдерживаются. Похоже, без ментального воздействия тут не обошлось. Существо загребло когтистой лапой ком земли, смяло его, как я комкал в руках зимой снежок, добиваясь плотности, и бросило в нас. Шар, ставший твердым, словно каменный валун, пробил выставленный магами щит и врезался в ряды наших лучников. Пролегла ровная просека из разорванных тел, поделившая группу на симметричные половины.
— Отступаем, — командует Сажан, — не поддаемся панике и сохраняем строй. Тому, кто побежит, всажу из самострела в затылок болт! Вы знаете у меня глаз меткий, а рука твердая.