Таким образом, новый виток международной напряженности не оставлял народному правительству выбора. И Матиуш понял, что на Рораре он потеряет всё, что у него оставалось. Весь резон существования. Всю потаённую страсть. Божественный дау.
Свой, свой, свой... Чёрта лысого он принадлежал Матиушу. По условиям котормы банкумного заёма, купчая на кораблик лежала в сейфе. А Матиуш должен был платить бешеный процент. И всё бы нечего, вроде и сходились концы с концами. Но это до поры.
После нового милицейского закона банкум приложит все усилия, чтобы отнять милую птичку.
О прошлой жизни Матиуш никогда не вспоминал. То, что он сделал, он бы сделал еще сто тысяч раз. Сбагрив с себя клоунский наряд, избавившись от рабской удавки, он наконец-то вздохнул полной грудью. Когда вместе с бароном Тинко выбирал себе новый дом, то решил, что будет жить на рорарщине.
Король Оркланда, правитель блистательной Ларты исполнил своё обещание. Он действительно был всесильным владыкой. И подарил Матиушу свободу.
Когда в восемьдесят втором году оркского монарха убили заговорщики, с целью возвести на трон его кузена, Матиуш искренне оплакивал жизнь своего венценосного брата.
В том страшном покушении погиб и барон Тинко. Верный кровник оркского короля. Теперь никто в мире не знал о прежней жизни Матиуша Конагинского.
Но как было не отдать любимой и дорогой, той, ближе которой у него никого не было, народной милиции своё скромное подношение? «Божия воля». Остроносый, как хищный летающий ящер. Легковесный и игривый, словно бабочка.
Матиуш думал об этом, и на глаза наворачивались слёзы. А что станет с Хлойкой, когда они потеряют корабль? Капитан не говорил девушке, но, на самом деле, без Матиуша она не сможет больше подняться в небо. По крайней мере, держа в руке сайдстик.
Кому нужна эта убогая и необразованная деревенщина? Только Матиушу. Гномка ему нравилась. Она напоминала что-то родное, что-то забытое. Иногда даже капитану грезилось, что это его дочь. Что в те достапамятные дни, это он сам, а не ловкий охотец Сонодко, папаша Хлойки, покорил неприступную Альду.
Но, разумеется, это было невозможно. Целибат уже не нужно было соблюдать. Но наверное, как раз избавившись ото всех оков альмаиканской морали, особенно, её догматической монастирской культуры, Матиуш почувствовал страшное одиночество. Он пробовал искать спутницу. Но безрезультатно.
А потом были другие заботы. Пришлось много потрудиться, чтобы выслужить удостоверную грамотку пилота небесного корабля. Капитанские дубовые листья на околыш картуза он заслужил сравнительно недавно. А до этого времени пришлось очень много полетать в гильдиях сопилотом.
Иногда Матиушу казалось хорошей идеей попросить денег у народного конфидента. Но, конечно, идея эта была глупой. Узнай товарищ Гульхен о том, что Матфей жив, ему точно не поздоровится.
За прошедшие годы стало видно, что маршал мнительный политик, настоящий тиран, деспот. И он всегда, всегда ставит интересы республики выше частных. Сейчас, кстати, назрел очередной тяжелый скандал. Два титана, два борца за народное счастье тяжело дубасили друг друга.
Светоч генполкнармил Роберто Соррел, вице-командующий и прочая и прочая встал наперекор воли народного конфидента Элькиона Гульхена. Титаны сражались, а у холопов чубы трещали.
Поползли слухи о новых чистках. Нет, туда больше ни ногой. Вообще, хорошо бы оставить Рорар и уехать навсегда.
Несмотря на то, что капитан и так водил корабль в разные порты и мог с легкостью оказаться в любом месте, покинуть рорарщину он, конечно, не мог. Цепко привязанный процентом по которме, Матиуш не мог отказаться от такого счастья.
Правда, когда стало совсем худо, когда капитан понял, что выхода нет и не может быть, он решил лететь на Согахов. Оставался последний шанс добыть купчую на «Бово». Оставался последний шанс попросить денег у императора Жилины.
Сложив с себя мантию Лорда-командующего, его императорское величество продолжал править Согаховым. Может быть он сумеет помочь?
Немного отойдя от шока, Гса тихонько сидел в углу военкомата. Наслушавшись рассказов нахальной Хлойки, он тоже решил перебираться в городейник. Всё лучше, чем артельная жизнь впроголодь. Крона не балует детей, надежно укрыв от солнца их рахитные тела пёстрыми листьями.
Впрочем, опыт девки научил многим тонкостям столичной жизни. Перво-наперво надлежало обстряпать дукументу. Преподобный патер с грустью услышал признание воспитанника о желании ехать наверьх. Верно, Гса напирал на то, что желает продолжить духовное учение в семинарском подворье или даже в академическом училище магических навук.