- В городейнике не сесть...
- Да. Но порт нас устроит.
Гномка тотчас связалась с приказчиком. Он ответил с каким-то игривым удивлением, не часто видел на своих фарватерах такие мелкие кораблишки.
Матиуш с облегчением вздохнул. Порт подтвердил приёмку. Ювелирно лавируя на последних сотнях метров, капитан прижал птичку к фарватеру. Грубовато отпружинили шасси, силовой набор протестующе взвыл, раскрылись тормозные щитки, протяжно затрубили колёса.
Пьяно раскачиваясь, дау пробежал почти всю взлётку и замедлился лишь у другого края. Обычно для остановки используют прыжковый мотор, развернув дюзы на девять часов. Но в алиментах не было магии. Вся моторная группа смолкла еще до того, как шасси коснулись земной тверди.
- Матик, мы не сможем управляться на рулёжной дорожке!
- Да, вызывай приказчика, закажи буксир.
- Господи! Это же овер-дофига бабла!!! Блокировка фарватера, буксировка, это такие деньжищи...
- Знаю, но у нас нету выбора. Вызывай, Хло, вызывай.
Гномка кинула новый запрос. Поднялся крик. Приказчик рвал и метал. Как и предсказывала Хло, последствия лётного происшествия было трудно переоценить.
Но Матиуш уже откинулся в кресле и не думал об этом. Партия сделана. И она проиграна. «Бово» потерян навсегда. Единственный шанс что-то сделать был в том, чтобы попытаться достичь Согахова. Но даже Кувер оказался непреодолимым препятствием.
Адреналин больше не действовал, то ясное обострение чувств, что помогало капитану дотянуть машину, исчезло и уступило место тягучему отупению.
Появилась экстренная команда порта. Дюжие молодцы зацепили корабль и поволокли по рулёжке в сторону высоких сараев. Хлойка с надеждой поглядывала на Матиуша. Но он был не в силах посмотреть ей в глаза. Не в силах сообщить о сокрушительном фиаско.
Спустя два часа капитана увезли в королевский суд. Дау «Божия воля» арестовали. Груз его предполагалось пустить с молотка. Что же до выполнения патентных обязательств, это будет решать другой суд. Прибыл представитель Золотого банкума. Это был низенький, плотный гном в очках золотой оправы. Банковского представителя заботила лишь судьба корабля.
Хлойку, по счастью, никто не трогал. Закон налагал всю ответственность на капитана. Сопилотка сидела на гостевой скамье и не знала куда себя девать. Её страстная натура требовала немедленного действия, жертвенности, но что можно было сделать в этой ситуации?
Матиуш выслушал королевского обвинителя с угрюмой покорностью. Очень хотелось спать. Силы оставили небохода.
- Вы признаете себя виновным, капитан Конагинский?
- Да, ваша честь, признаю.
- Суд удовлетворяет прошение королевского обвинителя и назначает вам срок каторжных работ. Корабль определяется в сомнительный фонд. Ежели по истечению трех дней никто не явится его вытребовать, он будет принят в казну королевского авиафлота.
Судебные приставы подняли под руки сломленного горем Матиуша и потащили в камеру. Хлойке хотелось кричать от ужаса, от страшной несправедливости. Но кричать было бесполезно. И она лишь сжимала и разжимала кулачки.
По окончанию заседания её попросили выйти вон. Теперь слушалось другое дело. Не зная куда податься, гномка грустно брела по куверским проспекциям. Обезумев от горя, Хло даже не замечала, что очень голодна. Она просто шла и шла, не разбирая дороги.
Постепенно стемнело. Не придумав, что делать, девушка опустилась на скамью и обхватила голову руками. Внезапно рядом с ней возник толстый гном.
- Милая барышня, насилу вас разыскал. Ну, куда вы так убежали?
- Кто вы, а, из банкума?
- Да, позвольте отрекомендоваться, менажир депарции долговых тяжб Самуэрс Качвы.
- Меня зовут Хло Меджувазру, я сопилотка «Бово».
- Да, да, нам это известно. Милая барышня, у вашего друга возникли некоторые затруднения.
- Каторга!
- Да, злоключения его, по всей видимости, только начинаются.
- Вы говорите об этом с такой лёгкостью!
- Барышня, я напомню вам, моя работа - судебные тяжбы. Каждый божий день я вижу, как рушится чья-то жизнь. Простите великодушно, если я кажусь вам немного циничным.
- Что уж тут сказать.
- А и ничего не надо говорить. Я нашел вас по делу, стало быть внимательно меня слушайте, со всем уважением к вашей персоне, конечно.
- Говорите, что вам надо, товарищ Качвы.
- Дело обстоит таким невеселым образом, что судебные стряпчие так повернули, что кораблик наш тю-тю, уплывёт прямо им в ручки. Я, конечно, могу вызвать капитана, он отведет машину в республику.