— Соображаешь! Кусок пирога Советы точно откусят, а это какая-никакая, но власть. Так что настоятельно советую вам не теряться.
— Интересное предложение.
— Это тебе кто-то подсказал или сам догадался?
Мерзликин тяжело обернулся на Холмогорцева. Он давно угадал, кто в этой компании самый смышленый и верченый. Но их дальнейшую словесную перепалку предотвратил официант, принесший горячее: свинина по-французски со сложным гарниром. Если перевести на русский — тонко нарезанное мясо, запеченное под сметаной с жареным картофелем, с консервированным горошком и зеленью.
В зале громко заиграла музыка, поэтому разговор продолжился на балконе, куда обычно выходили курящие. Из их компании курили один Власов, но Мерзликин и неожиданно Холмогорцев его поддержали, вдыхая аромат Сухумского «Космоса». Таксисты жили на широкую ногу!
— Серега, ты чего такой ершистый? Да, есть люди, которым нынешнее наше место в тутошней действительности претит. Они хотят большего и зачастую того вполне достойны. Слушай, без нас ведь эти непуганые совки обратно Союз сольют. Я не фанат социализма, но то, что случилось с нами позже там, намного хуже вероятного здесь. Так что подрыгаться однозначно стоит.
— Кто вас поддерживает — партийцы или конторские?
— Какая тебе разница?
— Не доверяю я и тем и другим. Обещают одно, по факту выходит иное. Меня уже в институте тягали за разговоры в курилке. Сука, одни стукачи кругом. Как так можно жить? Один хрен то же самое на кухнях обсуждают. Показное какое-то лицемерие. Все обо всем знают, но сказать не моги.
Анатолий вздохнул, затем попросил у Димы сигарету. Дождавшись, когда Власов уйдет по своим делам, продолжил.
— Разные там люди, Степа, разные. Ты, вообще, в курсе, какие чистки у них произошли?
— Не очень, сам знаешь, моя сфера наука.
— Ах да, ты же у нас будущий историк. Но все равно должен помнить из нашего времени, сколько в конторе при Андропове окопалось откровенных предателей и шпионов. Сколько случилось провалов у контрразведки, которая — вот как раз больше диссидентами занималась и прочей идеологической хренью, чем непосредственным делом. Целые управления создавали, кадры подтягивали, работали не покладая рук. И чего, помогло это в дальнейшем? Остановило стагнацию и развал? Меня, знаешь, по приезде долго пытали как раз по этому поводу. Я же как-никак, но вроде как специалист. И совсем люди не конторские. Самое любопытное, что к своему удивлению я до хрена чего, оказывается, помнил! Дал как-то референтам из МИДа пару дельных советов, так они только крякнули. Так и пошло-поехало. Позвали наверх, внимательно выслушали и отдали под начало целый отдел.
— Не знаю, Толик, — Степан посмотрел прямо в глаза новоявленному идеологу. — Осторожнее бы ты все-таки с ними. Используют как туалетную бумагу и сольют. Бизнес, ничего личного!
— Пусть только попробуют, — Мерзликин глубоко затянулся сигаретой, — не на тех напали! Это ведь именно они страну просрали, а мы ее затем из говна выкапывали. Так что пошли они все со своими идеалами в жопу! Мне в тот момент двадцать три года было, что я, пацан совсем, соображал! Демократия, млять, Свобода! Потом девяностые, где прямо на улицах людей убивали, а пиндосы о нас ноги вытирали. И ведь я Этим прямо в лицо все высказал. Млять, как их после проняло! За мной ведь будущее. Ведь между народом и Этими такая стена выросла. Кто ж им всю правду-матку выложит. Хотя надо признать, не дураки дядьки, совсем не дураки.
— И как?
— Ситуация у них, понимаешь, безвыходная. И мы им не особо нравимся, и без нас полный писец. Ничего, скинем старого маразматика, за дело стоящие люди займутся. Тут их также хватает. Я еще покажу Кузькину мать гражданам америкосам!
Он зло откинул окурок в сторону.
— Забыть чего-то не можешь? — Холмогорцев внимательно всмотрелся в лицо обычно вальяжного журналиста. Никогда его таким не видел. Это было явно нечто личное.
— Вовеки им этого не прощу, Серега, — глаза бывалого и много чего повидавшего журналиста зло сузились. — Я же как на НТВ после института попал, так сразу в Чечню и поехал… Эх! — он рубанул рукой. — Пойдем, что ли, выпьем, да потанцуем. Видал, какие девчонки за соседний столик присели?
Холмогорцев только усмехнулся в ответ. Выпил старый хрыч и времена попутал. Эти девочки так быстро на его сладкие словеса не поведутся и в койку ради одномоментного удовольствия не прыгнут, не те здесь покамест нравы. Да и некуда по большому счету даже в столице ехать. Саун и номеров еще не существует, как и сети тайных притонов. Только кровь зазря горячить! Поэтому прикончив гуляш, Степан попрощался со всеми и двинулся к станции метро. Еще успеет доехать на общественном транспорте до дома. Его неплохая по местным меркам зарплата в сто восемьдесят рублей все равно не позволяла особо шиковать.