— Зачем прятать такое тело, ты же очень красивая! Одна задница чего стоит.
— Какие вы там в будущем все-таки развращенные! Сегодня ночью… я даже не подозревала, что так можно…
— Но тебе же было хорошо?
— Не то слово! Обычно вы парни быстренько залезете, тыр-пыр и отвалились. Так долго у меня точно не было! Я несколько раз умирала. Безумная ночь!
— Много было парней у тебя?
— Ревнуешь? — Галя склонила голову набок и улыбалась глазами. — Не беспокойся, очень даже немного. Всегда любила парней постарше, но липли почему-то одни малолетки. Больше отшивала, чем гуляла. Здесь огромный город, нравы другие. Я поначалу здорово удивлялась, ну а потом подумала…один раз живем.
— У нас там в будущем еще сложнее. Женщины намного самостоятельней. Могут и первыми подойти, или дать от ворот поворот на середине.
— С ума сойти! — девушка осторожно опустила чашку на поднос и нагнулась к нему, невольно оголив обе груди. — Знаешь очень странно, когда ты временами ведешь себя, как умудренный жизнью человек, и глаза… глаза иногда у тебя такие, что даже страшно становится.
— Поэтому нам, старикам, и нравятся такие молодые хохотушки, как ты. Не размышляете о будущем. Чего о нем думать, все равно наступит! Наверное, так и надо жить, сегодняшним днем.
Её соски случайно коснулись его мускулистой груди. Затем уже неслучайно. Они оба замерли, затем их губы встретились. Галя скосила глаза вниз и засмеялась.
— Чего ты?
— Никогда еще не встречала такого озабоченного мужчину.
— Ты разве против?
Её губы тут же ответили на его вопрос. Тело захлестнула волна возбуждения, больше не хотелось ни о чем думать. Особенно о той, которую здесь встретил.
Глава 13. 2 августа 1975 года. Подмосковная дача Генерального секретаря ЦК КПСС Брежнева «Заречье»
Андрей Павлович задумчиво поглядывал в затонированное окно, приглушающее яркое летнее солнце. На улице по-июльски жарило, но в лимузине было прохладно. Мягкая подвеска и удобное для спины заднее сиденье сглаживали неровности подмосковной дороги, не отвлекая важного пассажира от созерцания проносившихся мимо полей и лесов. Не так часто в последнее время приходилось выбираться за город и летние пейзажи были особенно приятны глазу. На повороте машину малость тряхнуло, но человек почти ничего не почувствовал.
«Интересно, а ведь подобный этому относительно высокий комфорт будет доступен в будущем всему Среднему классу», — внезапно подумалось Кириленко.
Затем его мысли плавно перетекли к размышлению о возможном будущем обществе.
«Но если существует Средний класс, то, значит, будет и Элита, и Низы. С последними как раз все понятно. При капитализме они нужны для самой грязной работы и в качестве жупела, которым можно запугивать остальных трудящихся. Хотя в будущей Российской Федерации, как ни странно, но именно трудящиеся постоянно балансируют между тамошним Средним классом и бесправной нищетой. Хотя при этом много и тяжело работают.»
Но ведь и в СССР хватает малоимущих. Больные, невезучие, просто ленивые. Они всегда были и, к сожалению, будут. Мы, конечно, здорово нивелировали советское общество, но пока еще не все и везде. Да и не получится у нас полностью это сделать. Да и нужно ли? Пожалуй, помощь следует отправлять адресно. Разные ведь люди бывают. Кириленко вспомнил пачки писем с просьбами о помощи, приходящие в ЦК КПСС. В жизни ведь всякое бывает. Пожалуй, надо внести предложение о подъеме пенсий по инвалидности. Да и не забыть про адресную помощь матерям-одиночкам. Негоже делать их изгоями общества. И дети совершенно не виноваты, что их родителям не повезло. Этот пункт также стоит добавить в постановление. Мы же Советская власть и допускаем такое! Не дело давать воле случая так грозно влиять на человеческую судьбу. Да и борьбу с пьянством, пожалуй, все-таки следует усилить. Дать на этом поприще больше возможностей выступать общественности. Там одни женские коллективы столько смогут наворотить!
«Элита», — продолжил размышлять Секретарь ЦК КПСС. — «Она нужна любому обществу и, значит, будет всегда обеспечена лучше и жить краше остальных.»
Еще с тридцатых и сороковых сложилась так называемая система номенклатурных привилегий, обусловленных всеобщей бедностью того времени. Но их тогда давали за тяжелую и ответственную работу, за пользу, приносимую стране. Например, у кого-нибудь поднимется рука отнять положенное у Королева или Келдыша? Наука, инженеры, руководители огромных предприятий получали льготы совершенно заслуженно. Но сейчас к семидесятым система сумела обрасти абсолютно лишним организационно-структурным хламом и начала жрать самоё себя.