Мерзликин уже был навеселе, его круглое лицо светилось благодушием и самодовольством. Холмогорцев пожал ему тонкокостную кисть и потянулся к Гоше. Четвертого участника посиделок представил сам виновник «торжества».
— Знакомься, это Колян. Николай Растопин.
Сидевший до сих пор на месте крепкий молодой мужчина вежливо привстал и протянул руку. Однако! Рукопожатие было стальным. Мужики еще некоторое время изучали силу друг друга и, видимо, остались удовлетворены. Во всяком случае Растопин с улыбкой кивнул Степану.
Тот с интересом оглядывался по сторонам. Недавняя идея сверху увеличить число национальных ресторанов в столице пришлась многим по вкусу. Засилье армянской и грузинской кухни привело к некоторому перекосу в кулинарии, многие из советских граждан и не знали, что кроме шашлыков, плова и цеппелин в Союзе есть еще и другие, не менее вкусные блюда.
«Бишкек» не подавлял столичным пафосом, интерьер был относительно прост и незатейлив, с попытками озадачиться чисто восточным колоритом. Несколько висящих на стенах ковров, гипсовые барельефы, чеканка, цветы в горшках, картины, изображающие горы и степи. Но для Москвы семидесятых весьма неплохо. Степан оглянулся по сторонам — народ был не самый демократичный с виду.
Разномастная публика, ведающая дефицитом или успевшая присесть на блатные столичные места. Они с диким восторгом воспринимали последние новшества, считаю это наступлением второго НЭПа. Все же были в курсе, что в будущем Россию ждет капитализм. Пусть, возможно, и по китайскому варианту, но и там люди живут. Во всяком случае такие разговоры Степан уже не раз слышал. Но что-то подсказывал ему, что возникают подобные слухи из одного конкретного места.
— Степ, ты чего сегодня, как неродной. Закусывай, скоро горячее будет. Здесь единственное место в столице, где представлена дунганская кухня. Попробуй, пальчики оближешь! — Мерзликин сегодня сорил деньгами. Никак новый проект завершил или нечто более грандиозное. Холмогорцев знал, что босс советской контрпропаганды любил отмечать свои победы в кругу попаданцев. Местных с работы он откровенно недолюбливал. — Бери салатики, вон ихняя Ашлян-фу, не знаю, что это такое, но интересно на вкус. Коньячок с Киргизии зачетный. Я даже не ведал, что в той стороне его делают. Семь звезд и очень, скажу, неплох.
Чокнулись рюмками и выпили за встречу. Киргизский коньяк напоминал мягкостью хороший молдавский. Салаты оказались весьма затейливо нарезаны и приправлены чем-то своеобразным. Капуста, спаржа, редька и свежие помидоры. Особенно Степану зашли жареные баклажаны ленцэ.
— Богато выглядишь, пропагандист советского образа жизни, — с ехидцей в голосе заметил Холмогорцев. Мерзликин был одет в светлый костюм, в котором сразу же угадывался импорт.
— Сам-то давно из Парижу? — парировал его хозяин вечера, кинув взгляд на шикарную «двойку» товарища.
Гоша, сидевший рядом со Степаном, заинтересованно пощупал его костюм.
— Фирма, сколько отдал?
— Да нисколько! — заметив недоумение друзей, Холмогорцев пояснил. — Надя устроилась в фирму, которая занимается производством модной одежды. Это один из перспективных образцов.
— Ничего себе, у нас будут шить? — Бадаев заставил Степана встать и внимательно осмотрел швы и подкладку. — Почем будут продавать?
— Это не ко мне, и даже не к Наде. Есть там один деятель… — по лицу Холмогорцева пробежала тень. Мерзликин заметил это и бархатным голосом отметил:
— Степ, тут все свои. Колян, вообще, мент.
— Серьезно?
Николай степенно кивнул. Холмогорцев оценивающе посмотрел на него. Вельветовые брюки, кожаный пиджак, водолазка. Косит под местного крутого. Плечи явно говорят о природной силе, и она у него точно есть! И глаза, такие глаза бывают у повидавшие много следаков и оперов. Он в прошлой жизни такие не раз встречал. Были знакомые.
— Там кем был?
— Так ментом и был. Сначала в уголовке, потом в УБОП. Дослужился до майора, затем пришлось уволиться.
— Ушли?
— Типа того, но мой начальник иначе меня бы не спас. Правда, предложили хорошее место в охранной фирме.
— Здесь тогда чего пошел в ментовку?
— Много вопросов задаешь.
— Привык сам их задавать?
— Ершистый ты тип, Степа. Но тебе отвечу. Толю знаю с самой положительной стороны, ну а о тебе он очень хорошо отзывался.
— Спасибо на добром слове, — Степан удивленно посмотрел на Мерзликина, не отличался тот никогда излишним дружелюбием. Толик тут же засуетился с бутылкой, пряча неловкость за движухой. Выпили еще по одной.