Разговор получался тяжелым и далеко не лицеприятным. Как всегда в больших компаниях, участники важного совещания разбились на небольшие группы по мелким интересам. Пока ни министр, ни представитель от ЦК не вмешивались в ход рассуждения. Пусть люди выплеснут первоначальное, успокоятся и начнётся неспешный и более деловой разговор.
— Это что же получается, полковник? — генерал из управления танковых войск излишне горячился. Его глаза буквально впились в невозмутимое молодое лицо военного из будущего. — Зря мы, получается, столько железа на танки перевели? Металлолом производили?
— Юрий Михайлович, не наезжай на Воронина. Да и не так он молод, как выглядит. Не забывай об этом, — генерал Язов сдвинул косматые брови. — Вы же за столько-то лет основой танк армии до ума довести так и не смогли! Читал доклады из спецуправления? Что дальше произошло.
— Да читал! Не в том дело! Ну на хрена нам эти легкие колесные повозки? Они же у нас за танками и бронетехникой на гусеницах попросту не поспеют. Проверяли же и не раз на полигонах. Не отвечают они нашим условиями и задачам.
— Не отвечают, говорите? — тут же вскинулся Воронин. — Сами вспомните итоги недавних учений в Туркмении, когда половина гусеничной техники встала после 600 километрового пробега попросту разулась! Давно ведь уже наделали гусениц с РМШ на все танки, начиная с пятьдесятпятки. Почему тогда в пески все части поголовно на старых выехали, на обычную показуху понадеялись? Это такая нынче боевая подготовка в войсках? Или скажете пять, что вам не донесли эту информацию?
Генерал-полковник Потапов насупился. Он уже побывал на ковре у Ахромеева, выслушав все, что тот думает о нерадивых командирах танкистах. Хотя Попатов стал начальником танковых войск не так давно, но заслуженный офицер не желал прятаться за спинами предшественников и принял критику достойно, тут же организовав дополнительную проверку.
Он потянулся за бутылкой неизменного «Нарзана», чтобы промочить пересохшее горло, но отступать был не намерен.
— И давно у нас выявились важные задачи в южных пустынных областях? Я что-то об этом пока не слышал.
— Ничего, товарищ генерал-полковник, вскорости под такую технику они как раз и появятся. И чем тогда воевать будем? Что у нас из имеющегося на вооружении подходит? Да ничего! Не считать же БРДМ 2, которой бензовоз персональный с собой требуется, подходящей машиной? Или неуклюжие БТР 60 с противопульной защитой и никакой огневой мощью? Мы для легкой бригады, идущей осенью на Голаны, чуть ли не вручную дверцы у бронетранспортеров на заводе колхозим. Башни другой конфигурации ставим, в них в экспериментальном цеху аналог 30-мм пушки 2А72 устанавливаем, навесные сетки от гранат по бортам, даже рации для бронетехники по ГДРовской схеме закупаем. Колхозим, товарищи, новые машины из того, что имеется. Наши же уважаемые заводы, которые гонят вал и без премий не остаются, в данный момент ничего нам дать по существу не могут! И это итог многолетнего развития целой отрасли! Ни двигателей толковых, ни трансмиссий, ни подвесок, про автоэлектрику, вообще, молчу. Пора бы уже, товарищи, признать наше полнейшее отставание от мирового автомобилестроения.
Чем больше говорил этот полковник в странной нового образца форме, тем мрачнее становились присутствующие. Разговоры сами собой стихли. Кто-то позволил себе тихонько выругаться, кто-то просто смотрел перед собой. Некоторые порывались возразить, но взглянув на президиум, тут же передумывали. Начальник танковых войск буквально покраснел и пошел пятнами. И в его огород камушек улетел!
Генерал Язов миролюбиво поднял руки, чтобы разрядить враз накалившуюся обстановку:
— Подожди, не горячись, Воронин. Для того и собрались, чтобы обозначить назревшую проблему и пути её решения. Промышленности все равно придется разворачивать производство новых видов оружия. Грядущие боевые задачи никто не отменял, как и модернизацию нашего народного хозяйства.
Генерал-полковник Потапов из управления в ответ хитро сощурился, сначала оглянулся на Ахромеева, затем кинул взгляд в сторону молчаливого представителя ГРУ.