Каждый боец «Фиалки» понимал, что долго жить так, как они сейчас живут, им не удастся. Да никто этого и не хотел. Они пришли в тыл врага, чтобы воевать, а не прохлаждаться. На шестой день отдыха, проводившегося в порядке приказа, Тулипан доложил подполковнику, что, если, как он выразился, «ничего не произойдет», бойцы и в самом деле подправят свое здоровье, но отряд в целом «заболеет»…
Вечером того же дня Филиппов отослал командованию новый подробный рапорт.
На рассвете «Фиалка» получила приказ по радио:
«Если нет особых препятствий, осторожно продвигайтесь на восток. Будьте в непрерывной боевой готовности».
— Вот это другой разговор! — заявил Филиппов.
— Приказ многообещающий, если он дан не только для того, чтобы приободрить нас, — ответил Тулипан.
— Он касается не одних нас, а и других отрядов, находящихся в подобном положении.
Тулипан потирал руки. Глаза его счастливо блеснули:
— Скоро примемся за дело!
Продвижение на восток оказалось задачей чрезвычайно затруднительной. Пять ночей медленно и осторожно шли вперед партизаны. Нередко, однако, случалось, что после двух-трех благополучно пройденных километров высланный вперед дозор доносил:
— Путь перерезан, охраняется крупными немецкими частями. Справа равнина, в которой негде укрыться. Слева болото.
Приходилось поворачивать вспять.
Вот поэтому за пять ночей похода «Фиалка» не слишком-то далеко отошла от своего исходного пункта.
На шестые сутки, когда давно перевалило за полночь и на востоке забрезжил серебристый рассвет, партизаны карабкались по крутому, поросшему кустарником горному склону. Гребень горы, куда они взбирались, казался столь же тихим, как и долина, из которой они вышли. Только вдалеке слышались глухие раскаты орудийных залпов. По небу плыли рваные облака. Луна то выныривала из них, то опять пряталась, тусклым пятном просвечивая сквозь косматую пелену. Теплый мягкий ветерок еле слышно шелестел в кустах.
Неожиданно партизан накрыл огонь. Стреляли одновременно с двух сторон — слева и справа. Ни головной, ни фланговые дозоры не успели известить отряд о грозивший опасности, и бойцы двигались вольным строем, без соблюдения боевого порядка — как кому удобнее. Первые восемь-десять человек шли гуськом, за ними группа в три-четыре человека, а шагов на двадцать дальше люди снова тянулись один за другим…
— Ложись!
Филиппов резко отдавал команду, Тулипан тут же переводил ее на венгерский язык. Майор из Ижака не забывал сдабривать лаконичные приказы подполковника кое-какими пояснениями. Даже отпускал шуточки, застрявшие в памяти с детства.
Но шутки сейчас никого не смешили.
«Фиалка», развертываясь к бою, понесла значительные потери. Партизаны заняли круговую оборону, отвечая на огонь невидимого врага. Вскоре подошли головные дозоры с донесением о новом противнике. Теперь пулеметный и автоматный обстрел велся по отряду с трех сторон, причем все преимущества были на стороне противника, напавшего на партизан врасплох.
Филиппов знал, что в таких обстоятельствах применимо единственное средство спасения. Устоять немыслимо, бежать нельзя — и не только потому, что бегство позор, но и по той причине, что беглец даже в темноте представляет собой отличную мишень, тогда как сам не имеет возможности отвечать на огонь. Следовательно, нужно медленно отходить с боем. Сначала одна часть отряда отступает под прикрытием другой, затем отходит и заслон, что уже во многом действительно похоже на бегство. Однако, покинув с четверть часа назад незащищенную позицию, партизаны могли теперь помогать своим товарищам с более выгодного рубежа. Кое-кто из отходивших с первой группой забрался на деревья и начал стрельбу оттуда.
Когда взошло солнце, остаткам отряда Филиппова удалось скрыться в глубине леса. Партизаны расположились там на небольшой поляне, где валялись стволы давно срубленных деревьев. Они уложили между этими стволами одиннадцать вынесенных из боя раненых и одного убитого. Убит был майор Тулипан.
До лесной поляны партизаны добрались лишь спустя полчаса после того, как затих бой и прекратилась стрельба. То ли противник переоценил силы «Фиалки», то ли опасной ловушкой показался ему густой лес, во всяком случае, преследовать партизан дальше он не решился.
Разместив раненых, Филиппов немедленно выслал во все стороны разведку, которая вскоре донесла, что лес невелик и ни в нем, ни на прилегающем к нему кочковатом лугу враг не обнаружен. К югу лес переходил в болотную топь, а к северу тянулся до самого шоссе. Там тоже было тихо.