Голос у него был хрипловатый, усталый. Бела Миклош осведомился, чем занимался отец Дьенеи. Ответ капитана ему, видимо, не слишком понравился, а когда Дьенеи не скрыл и того, что его вдовой матушке случалось шить белье для заказчиц, генерал-полковник брезгливо поморщился.
Затем, уже совсем безучастно, Дальноки спросил, где и когда кончал капитан военное училище и кто там преподавал. Не позабыл он задать вопрос и о том, в каких должностях служил Дьенеи во время войны. Капитан чувствовал себя до того усталым и замотанным, что не мог с полной точностью ответить даже на это. Однако стоило ему чуть ошибиться или что-то пропустить, как тотчас приходил на выручку Кери. Полковник лучше самого Дьенеи, чуть ли не назубок знал весь его послужной список.
Разговор ненадолго прервался.
Чукаши-Хект сидел неподвижно, Бела Миклош поднес ладонь ко рту, стараясь скрыть зевок. Кери привстал и пристально посмотрел на командующего. От Дьенеи не укрылось, что он этим взглядом как бы диктовал генералу дальнейшие действия.
И действительно, спрашивая у Дьенеи, понял ли он переданный ему господином полковником приказ, генерал устремил глаза не на него, а на Кери.
— Понял, господин генерал-полковник.
— И мы можем на вас положиться? — снова спросил Бела Миклош.
Дьенеи промолчал.
Полковник Кери обратился к генералу за разрешением сказать несколько слов и, получив такое разрешение, повернулся к Дьенеи:
— Не забывайте, господин капитан, что мы будем осведомлены о каждом вашем шаге и каждом слове. У нас повсюду есть глаза и уши. Поэтому, и только поэтому мы на вас полагаемся.
— Но-но! — с улыбкой произнес Миклош. — Господин полковник чересчур высокого о себе мнения!
Кери встал и, не говоря ни слова, поклонился.
— Прежде чем отправить господина капитана в дорогу, оденьте его как положено! — обратился генерал-полковник к Чукаши-Хекту.
Затем подал Дьенеи руку.
— Если ты точно и добросовестно выполнишь поручение, сразу переходя на благосклонное «ты», сказал он, — будь уверен, что после войны получишь награду от его высочества господина регента, а также внеочередное повышение в чине. Я сам тебя представлю…
Тут Бела Миклош запнулся и покосился на Кери, но, получив одобрительный кивок, продолжал:
— Если тебе в плену доведется встретиться с его превосходительством генерал-лейтенантом Штормом, передай ему мой дружеский привет и наилучшие пожелания.
— Вы непременно должны встретиться с генерал-лейтенантом! — вмешался Кери. — И когда это произойдет, приветствуйте его превосходительство и от моего имени, а также от имени ее сиятельства графини Габриэль Залаи. Запомните эго имя: графиня Габриэль Залаи. Привет этот, вне всякого сомнения, обрадует генерал-лейтенанта.
Бела Миклош-Дальноки вновь пожал руку капитану Дьенеи.
Затем капитан обильно отужинал, был подстрижен, побрит и переодет с головы до пят во все новое. Ему выдали бриджи, кавалерийские сапоги, зимнюю шинель и головной убор, соответствующий парадной офицерской форме.
До Мукачева его проводил в большом «мерседесе» Чукаши-Хект. Дальше, до Верецка, вез на маленькой юркой «шкоде» какой-то артиллерийский майор. В Верецке Дьенеи пересел в грузовик, в котором вместе с ним поместился старший лейтенант и четыре капрала. Машина доставила капитана до штаба дивизии, откуда в сопровождении старшего лейтенанта и двух капралов он верхом доехал до штаба полка. Потом шли с фельдфебелем и капралом пешком, сначала до штаба ближайшего батальона, а оттуда, через темный лес, до переднего края. Капитан выехал из Хуста в два часа пополудни, а в двенадцатом часу следующего дня добрался до огромного дуба, возле которого двое суток тому назад тщетно разыскивал венгерское боевое охранение.
По дороге Дьенеи узнал от Чукаши-Хекта, что майор Сентимреи уехал в Будапешт. О судьбе же Кальмана Надя говорливый Чукаши не проронил ни слова.
Дьенеи остановился возле одинокого дуба и огляделся. Вновь расстилался перед ним цветущий луг, по которому два дня назад шел он в сторону Венгрии с красно-бело-зеленым флагом в руке. Капитан так и не мог решить, есть у него право быть довольным результатами проделанного пути или нет.
Венгрия лежала позади.
С каждым новым шагом он все дальше оставлял ее за своей спиной.
И все-таки — Дьенеи это чувствовал — он шел навстречу родине! Пусть обходным путем, но верным!
Гонведная дивизия не пожелала известить русских при помощи репродуктора о возвращении капитана Дьенеи. Поэтому проводивший его до условного места фельдфебель привязал к длинной палке солдатское полотенце и, осторожно высунувшись из-за дерева, принялся махать им в сторону русских позиций. Затем он передал этот флаг Дьенеи.