Через полчаса солдаты Драваи встретились с теми, кто поспешил им на выручку и спас от верной гибели.
Никогда еще не доводилось гонведам видеть подобной армии! Она насчитывала несколько сот бойцов, может, с полтысячи, которых возглавляли двадцать с лишним человек в красноармейской форме, но с красно-бело-зелеными лентами на шапках. Другие бойцы этого войска носили гонведную форму. Но всего больше оказалось тут солдат и крестьянской одежде. То были украинские, венгерские, словацкие и румынские лесорубы, крестьяне, фабричные рабочие.
Командовал всеми широкоплечий коренастый человек в красноармейской форме с красно-бело-зеленой кокардой на шапке.
— Кто из вас Драваи? — спросил он, когда повстречались оба отряда.
— Это я!
— Меня зовут Дюла Пастор, я командир партизанского отряда имени Ракоци. А вы откуда идете?
— Мы отказались служить немцам и господам. Хотим бороться за самих себя!
— По чьему приказу двинулись сюда?
Драваи на мгновенье задумался. Потом тихо, будто стесняясь, ответил:
— Как бы это выразить… По велению нашей совести!.. Ведь мы мадьяры! А я к тому же и коммунист.
Драваи и Пастор обнялись. Впервые с детских лет глаза Драваи увлажнились слезой.
— О вашем приближении сообщило немецкое радио, — стал рассказывать Пастор, взяв Драваи под руку и направляясь с ним в сторону мукачевской крепости. — Оно предупреждало об этом каждого вооруженного нациста, приказывая уничтожить вас всех до единого. «Этим людям не должно быть пощады!» — такими словами кончался приказ. Мы должны крепко запомнить эти слова, товарищ, и никогда их не забывать: «Нет пощады!»
Оба отряда объединились. Сотни бойцов праздновали свою победу.
Откуда-то издалека, с юга, ветер донес гул орудий.
— Это русские пушки, — сказал Пастор, обращаясь к Драваи. — Советские войска наступают на Берегово со стороны Кирайхазы, Надьсёлёша и Тисауйлака.
— Откуда ты узнал мое имя? — спросил его вдруг Драваи.
— Мы отбили у немцев одного из тех, кого ты послал в разведку.
Почти одновременно с отрядом Драваи, устремляясь домой, в Венгрию, ушли самовольно с Карпат еще три венгерских батальона и две отдельные роты без командиров. Они действовали на свой риск и страх, и у всех у них теперь был один путь, который вел к обретению родины.
Часть шестая
1. Под голыми деревьями
Редакция «Венгерской газеты» перебралась в Надворную. Приехала сюда она ночью, но дом для нее, пустовавшая вилла без окон и дверей, уже был отведен. За время своего пребывания здесь гитлеровцы пустили на дрова не только двери, но даже оконные рамы. Жить рядом с лесом и топить печи дверями!.. Что это, закон войны?.. Нет! Хотя это тоже имеет непосредственное к ней отношение.
Под командой Анны Моцар газетчики и сопровождавшие редакцию бойцы быстро разобрали вещи и типографское оборудование. Через каких-нибудь полтора часа в вилле уже разместились наборный и печатный цехи, начала работать кухня, на полу комнаты, отведенной под спальню, зашуршала солома. Так как соломы было мало, Володя Олднер и Тольнаи нарубили еловых веток и устроили из них вполне сносное ложе.
Сотрудники редакции приступили к работе над очередным номером газеты, а все остальные принялись за колку дров, топку печей, мытье посуды, чистку картофеля, как вдруг явился связной мотоциклист с приказом немедленно собираться в дорогу.
Еще через полчаса в Надворную приехал подполковник Давыденко.
Спрыгнув с «виллиса», он обнял спешившего к нему навстречу Балинта.
— Вчера наши войска заняли Берегово!
Не прошло и нескольких минут, как оба уже стояли перед хорошо знакомой картой, которую еще не успели снять со стены комнаты, совсем было оборудованной под редакцию и теперь вновь опустевшей.
Офицеры молча смотрели на так много говорившую им карту. Потрепанная, повидавшая виды, она сейчас гордо и ликующе оповещала, что войска 4-го Украинского фронта разбили засевшую в карпатских укреплениях немецкую армию и с трех сторон окружили остатки разгромленных гитлеровских дивизий. Части генерала Петрова всего за неделю, с восемнадцатого по двадцать пятое октября, не только перевалили через Карпатский хребет на широком, более чем двухсоткилометровом, фронте, но и зашли в тыл панически бегущим немцам, тесня их теперь уже с юга. Для отступавших гитлеровцев открытым оставался пока лишь узкий проход от Мукачева, через Ужгород, на Кошицу.