— Можете идти, Раган! — приказал Шторм денщику, как только посетители строго по форме представились хозяину.
— Садитесь, господа. Не могу угостить вас ничем особенным. Разве вот сигареты…
Граф лежал в постели одетый. До пояса его прикрывало серое солдатское одеяло. На нем был новенький мундир. Гладко выбритое лицо казалось несколько надутым, губы были бледны, глаза мутны. На полу, рядом с кроватью, валялись скомканные русские газеты.
Представившись генерал-лейтенанту, Кери сразу перешел на легкий, свободный тон светской беседы. Он рассказал, при каких обстоятельствах видел в последний раз леди Белл и что просила передать графу графиня Залаи. Сообщив все это и присовокупив пару теплых слов в адрес Хорти, Кери немедля приступил к непосредственной цели своего посещения — к вопросу о проектируемом формировании венгерского правительства. И снова переменил при этом тон, заговорив, как свойственно офицерам контрразведки, одновременно и доверительно, и вкрадчиво, на языке, изобилующем туманными намеками и недоговоренными фразами. Вскоре, однако, полковник оставил и эту манеру изъясняться. Теперь в его речи проступили приемы старомодного парламентского оратора: повысив голос, с некоторой торжественностью сообщил он генерал-лейтенанту, что венгерская нация и все искренние друзья мадьяр желали бы видеть его, графа Шторма, на посту премьер-министра нового венгерского правительства. Упоминая о венгерских друзьях, Кери ловко ввернул имя майора Кенникота.
Граф со скучающим видом слушал слегка затянувшуюся речь полковника.
Кери был весьма доволен собой: высказал все, что хотел, намекнул на все, что следовало, и в то же время не произнес ни одного лишнего слова.
Едва он умолк, Шторм открыл глаза, внимательно с ног до головы оглядел полковника, притом с таким любопытством, будто в первый раз его сейчас видел, и повернулся к Бори.
— Откуда я вас знаю, майор? — спросил он.
— По личной канцелярии его высочества господина правителя, ваше превосходительство.
— Совершенно верно, — подтвердил граф, — теперь припоминаю. Вы тот самый человек, который по сходной цене продает биржевым спекулянтам любые государственные тайны. Не возражайте, лично я ни в какой мере не противник подобного рода сделок. Да и вообще… Если бы вы продавали государственные тайны одному или двум банкирам, это еще можно было бы назвать обманом, так как в конечном счете только они являлись бы обладателями секретных сведений и имели бы на своей стороне все преимущества. В таком случае биржевая игра велась бы некорректно. Но поскольку вы эти сведения продавали всем спекулянтам, в более выгодном положении никто из них не оказывался. Ха-ха-ха…
Граф закатился таким неудержимым смехом, что раскашлялся. Потом вытер рот носовым платком и больше не обращал на Бори никакого внимания.
Он снова обернулся к Кери:
— Вот думаю жениться!
— Помилуйте, ваше превосходительство!.. — пробормотал полковник.
— Знаю, что ты хочешь сказать, Кери. Собираешься напомнить, что у меня есть жена, леди Белл. Угадал, не правда ли?.. Ну вот видишь! Иметь вторую жену дозволяет исключительно лишь магометанская религия, а потому я перехожу в магометанство. Впрочем, раз уж я стану магометанином, надо завести себе не две жены, а больше. Округлю их число до семи! Во-первых, леди Белл, и, кроме нее, еще шесть новых. Итого, значит, семь. Что ты на это скажешь, Кери? Хороша у меня фантазия? Почему ты молчишь?
— Но… ваше превосходительство! Дорогой граф… — только и мог выговорить полковник.
— Я так и знал, что тебе меня не понять, — снова заговорил Шторм. — Каждому ясно, для какой цели ты инспектировал военные училища. Ну, не красней, не стоит. Твой вкус, твое дело. Но если уж по воле бога у тебя нет никакого понятия о женщинах, не вмешивайся в то, в чем разбираются любители женщин. Прими к сведению: я перехожу в магометанскую веру и у меня будет семь жен. А возможно, и все девять. Не исключено даже, что двенадцать. Полная дюжина. Велик Аллах, и Магомет пророк его!
Сколько Кери впоследствии ни старался, он не в силах был вспомнить, как вылетел тогда из комнаты Шторма. По утверждениям Бори, прежде чем они успели уйти, генерал-лейтенант их благословил.
На заснеженном дворе перед домом, где помещался граф Шторм, Бела Раган до блеска начищал пару кавалерийских сапог.
— Сапоги его превосходительства! — доложил он Кери. — Господин генерал-лейтенант, правда, их не носит, однако приказывает начищать каждый день до блеска! Приказ есть приказ.
— Что вы сделали со своим генералом? — заорал на кого Кери. — Встань смирно и доложи, что с ним такое!