Вот таким, значит, образом и получилось, что сыновья так называемого «цивилизованного Запада» первые начатки знаний о том, что Земля вращается вокруг Солнца, приобретали в Москве. После годичных подготовительных курсов был в этот университет принят и я. Но хочу вам сейчас рассказать не об этом, а о том, как в летние каникулы послали нас, слушателей Западного университета, путешествовать по Советскому Союзу. Узнайте, мол, советских людей поближе. Вместе с большой группой студентов я отправился в Баку. Скорым поездом езды до него от Москвы три дня и три ночи. А известно ли вам, ребята, где находится Баку?.. Город этот далеко на востоке, у границы с Азией, на самом берегу Каспийского моря.
Добрались мы туда и глазам не верим! Такого нам еще в жизни видеть не приходилось. Под бледно-голубым сияющим небом, на берегу темно-синего моря, позади ветхих грязных трущоб вздымался целый лес высоченных нефтяных вышек. До революции бакинская нефть принадлежал банкирам: бельгийцам, шведам, французам, англичанам На свои баснословные барыши они строили себе дворцы в Париже, Брюсселе, Стокгольме и еще черт знает где. А бакинские рабочие-нефтяники жили в те времена в выдолбленных по горному склону пещерах или ютились в дощатых конурах.
По улицам города, как в старых-престарых сказках проходили караваны верблюдов, разъезжали люди на мулах, шагали ослы-водоносы, мелькали одетые в черные до пят платья, закрытые паранджой женщины, шествовали длиннобородые муллы в тюрбанах, кричали нищие, рыскали бездомные собаки… И всюду — грязь, мусор, распространявшие такое ужасное зловоние, что у нас с непривычки кружилась голова. Тут же, на улице, ковал железо кузнец, а какой-то пожилой подмастерье раздувал ему мехи; сапожник латал под открытым небом сапоги или сандалии, а рядом терпеливо дожидался босой клиент; на улице шил и кроил портной; здесь же стирала прачка, стряпал повар, а в двух шагах от них учил ребят учитель… Эх, чего только ни делали на этих узких, грязных, вонючих улочках!
— Восток! Настоящий средневековый Восток! — качали головой студенты-западники.
В городском совете, в бакинской ратуше, нам показали план реконструкции города и дали подробные объяснения. Мы и верили и не верили в чудо, которое должно произойти с городом согласно этому плану. Признаться, скорее не верили. Один мой однокурсник, француз, сказал:
— Сначала нас учили не верить, что бог творит чудеса, а сейчас хотят внушить, что чудеса могут творить люди.
С тяжелым сердцем легли мы спать в тот вечер. В огромном зале старой царской казармы на полу были постланы для нас соломенные тюфяки. В полночь мы заснули, но солнце еще не успело взойти, как нас разбудили. Пришел некий ранний гость, престранный человек. С лица он напоминал не то китайца, не то японца, но не был, видимо, ни тем, ни другим. От настоящего китайца он чем-то отличался, но чем, я понять никак не мог.
Наш гость, еще очень молодой человек, приземистый, желтолицый, с глазами как миндалины, оказался — это выяснилось позже — тоже студентом. Одет он был… Трудно даже описать, как он был одет, но я все же попробую… В общем, наш гость был наряжен так, как это было принято у венских извозчиков первых лет правления императора Франца-Иосифа, когда еще не существовало автомобилей: пиджак в крупную клетку, такиё же брюки, вишневого цвета жилет, желтые туфли и белые гамаши. На шее ярчайший галстук бантиком, на голове черный котелок. Гость не снял его, даже присев на предложенный ему стул. В Советском Союзе подобный головной убор можно откопать разве лишь в музее, да и то навряд.
Словом, увидав такого посетителя, я еле удержался от смеха, и то лишь потому, что еще в Венгрии знал, что такое подлинное гостеприимство. Но многие из моих товарищей не выдержали и расхохотались. Остальные натянули на голову одеяла. Проглотив смех и досаду, я дружелюбно обратился к нашему раннему гостю по-русски, спрашивая, кто он такой, откуда и зачем к нам прибыл? Он назвал свое имя — я его и тогда-то еле разобрал, а сейчас и вовсе не помню — и на очень странном языке, который он, но всей видимости, принимал за русский, сообщил, что родом из Тувы, откуда приехал сюда, в Баку. Разыскал он нас потому, что слышал, будто мы студенты с Запада, а это, мол, как раз его специальность.
Меня несколько удивила подобная специальность, но я не стал вдаваться в подробности, только поинтересовался, где, собственно, находится Тува? Он с готовностью объяснил, что родина его лежит где-то на востоке, неподалеку от Китая и совсем рядом с Монголией. Ответ был дай вполне ясный и четкий, но я из него понял лишь то, что гость наш приехал откуда-то очень издалека и добираться до Баку ему пришлось то на поезде, то на верблюдах, то пароходом, а случалось, и пешком.