А поездка Чонтоша что-то затянулась. Йожеф Тот постоянно посылал письма в Москву, в адрес Венгерской коммунистической партии. В них он регулярно отчитывался относительно результатов их разъездов. Сначала тон его донесений был чрезвычайно бодрый, но с течением времени все чаще в посланиях советского капитана — уроженца венгерского города Дебрецена проскакивали нотки сомнений. В одном из своих посланий, уже на исходе сентября, Тот, между прочим, писал:
«Во всем знает толк подполковник Чонтош, все умеет, во всем разбирается. Единственно, о чем он не подумал, — это что ведь и мы тоже не лыком шиты».
Книга вторая
1944
Часть третья
1. Рота Тольнаи
Торопливо поднявшись по узенькой темноватой лестнице, полковой священник Петер Тольнаи вышел в окутанный мраком двор.
Вырвавшись из жаркого, душного, шумного подвала, где никогда не выветривался запах вина, палинки, всевозможных яств и закусок, где, казалось, в штукатурку стен въелся табачный дым, Тольнаи вдохнул в себя чистый холодный воздух, наслаждаясь внезапно воцарившейся тишиной. После ослепительного света ацетиленовой лампы фиолетовая тьма ночи действовала освежающе. Двор был весь в пятнах: снег вперемешку с грязью. Тольнаи скорее ощущал и сознавал это, чем видел. От талого снега тянуло сыростью, а черные пятна слякоти отдавали ароматом земли, как бы напоминая, что весна не за горами. Ветер сотрясал могучие дубы в парке, окружающем замок, но во дворе заметно ослабевал, приветливо шевелил волосы на одурманенной голове священника.
«Весна идет, — подумал Тольнаи и вздохнул. — Может, оно к лучшему… Ведь и впрямь человек не ведает, чего ему ждать и чего опасаться…»
На сердце было тяжело. Три дня назад, когда командование стоявшей в Галиции венгерской дивизии узнало, что Гитлер оккупировал Венгрию, могло показаться, что мучительной неопределенности последних недель пришел конец. Рядовые помалкивали. Офицеры перешептывались, и это было небезопасно. На обоих флангах дивизии стояли немцы, в венгерских частях у них были свои соглядатаи. Молодые офицеры-нилашисты с неукоснительной быстротой доносили немецкому командованию обо всем, что творится в их частях, старательно расписывая при этом подробности.
В феврале в полку Тольнаи немецкая полевая жандармерия арестовала свыше сорока солдат, и никто не знал, что с ними потом сталось. Сам командир дивизии генерал-майор Меслени только делал вид, будто ему все известно. Последние месяцы венгерские офицеры жили в постоянном страхе, разговаривали исключительно о женщинах и о погоде.
Три дня назад в дивизии узнали, что Хорти, как выражались старшие офицеры, «лег под немца». И вдруг все как бы перевернулось. Офицеры перестали шушукаться. Тем красноречивее заговорили их глаза. Довольно было бы одного пылкого слова, чтобы их гнев и возмущение прорвались наружу.
Но слова этого никто не произнес, ни вслух, во всеуслышанье, ни шепотом. Мысли офицеров были заняты множеством идей, но им и в голову не приходило обратиться к солдатам. Кое-кто из молодых лейтенантов успел разработать про себя на диво красивые и романтические планы спасения Венгрии. Их было немало, причем самых разнообразных, но в каждом непременно фигурировали украшенное цветами знамя, пылающий костер, военная музыка и девушка в белом платье, подносящая букет герою-победителю. Такой превосходный план не мог не настраивать на бодрый лад. Омрачало это радужное настроение лишь сознание, что мечтания не имеют ничего общего с действительностью, что они столь же неосуществимы, сколь обольстительны.
И все-таки, хотя ни один из этих планов не стоил и ломаного гроша, настроение офицерства предвещало известный сдвиг к лучшему.
Поведение генерал-майора Меслени также позволяло строить догадки, будто кое-что готовится.
Генерал-майор, горбоносый брюнет, распускавший слухи, что матушка его родом армянка, беспрерывно на протяжении полутора суток проводил различные совещания при закрытых дверях.
Сперва он долго беседовал со своим начальником штаба майором Чукаши-Хектом, моложавым артиллеристом несколько цыганского вида. Затем с тремя полковыми командирами и, наконец, с начальником дивизионной контрразведки майором Фехервари. Потом генерал-майор Меслени всю ночь напролет обсуждал положение со всеми пятью вышеперечисленными господами.