За это время чрезвычайно взволнованные господа офицеры успели трижды поужинать. На рассвете Чукаши-Хект отправил пять курьеров с шифрованными телеграммами. Относительно же самого Меслени генеральский адъютант шепнул по секрету нескольким молодым лейтенантам, что генерал-майор, перед тем как лечь, — подумать только! — принял снотворное, к которому никогда прежде не прибегал. Такое конфиденциальное сообщение тоже давало пищу разнообразным упованиям и надеждам. Все было ясно: генерал намерен получше отдохнуть, чтобы набраться сил для быстрых и решительных действий!..
Пробудившись от сна, генерал принял четырех немецких офицеров, только что прибывших к нему по поручению генерал-полковника Манштейна. Подполковник Хейнрих фон дер Гольц вручил генерал-майору письменный приказ Манштейна. Ознакомившись с приказом, Меслени обратился к подполковнику фон дер Гольцу, попросив разрешения посовещаться со своим начальником штаба.
Немецкий подполковник был полноватый человек, невысокий, но широкоплечий, неопределенных лет. Изрядно полысевшая голова его глубоко уходила в плечи, а шеи, казалось, не было вовсе. Большие серые глаза испытующе и — более того — угрожающе взирали из-под нависших рыжеватых бровей. Субъекту с такими глазами полагалось бы обладать орлиным носом, а губы у него должны были быть тонкие и резко очерченные. Однако нос у фон дер Гольца был картошкой, а губы мясистые и пухлые, из тех, что называют чувственными.
В ответ на просьбу Меслени подполковник фон дер Гольц снисходительно, но дружелюбно улыбнулся.
— Здесь приказываете вы, господин генерал-майор! — негромко сказал он. — Генерал-полковник направил нас в ваше распоряжение, чтобы мы помогли вам осуществить и выполнить ваши указания. Я со своей стороны могу лишь одобрить подобное совещание с начальником вашего штаба, прежде чем вы отдадите какие-либо распоряжения. С удовольствием сам приму в нем участие. Мои офицеры пока отдохнут и перекусят.
Три немецких офицера удалились в столовую.
Долго искать своего начштаба Меслени не пришлось. Как раз когда генерал собрался послать за ним, Чукаши-Хект сам позвонил ему. Он доложил, что над местом дислокации штаба дивизии — он размещался в родовом замке Понятовских — вот уже несколько минут кружат восемнадцать немецких бомбардировщиков. Венгерская зенитная артиллерия дважды подавала условные сигналы, тем менее немецкие бомбардировщики не улетают.
— Спасибо! — коротко подтвердил Меслени получение этой информации. — Прошу зайти ко мне. Немедленно!
Полчаса спустя он уже подписывал приказ, продиктованный майору Чукаши-Хекту фон дер Гольцем. Согласно этому приказу, первый полк дивизии направлялся под Варшаву, а второй вместе с дивизионной артиллерией — в район Львова. Один батальон третьего полка должен был занять позиции в районе Надворна, другой — расположить к северу от Кракова, третий — перейти в резерв генерал-полковника Манштейна. Командование дивизии распускалось. Меслени откомандировывался в Варшаву, в распоряжение тамошнего немецкого командования. Новое назначение остальных офицеров штаба расформированной дивизии будет определено последующими распоряжениями.
Когда Меслени проставил на вышеозначенном документе свою подпись, день уже был на исходе.
Забрав копию приказа, фон дер Гольц думал немедленно возвратиться в ставку генерал-полковника Манштейна, но Меслени попросил его почтить своим присутствием офицерское собрание расформированной дивизии и отужинать вместе с господами офицерами.
Чуть поколебавшись, фон дер Гольц принял приглашение. Перед ужином он отправил две шифровки: одну начальнику штаба Манштейна, другую в ставку Гитлера, генерал-майору Мюннихрейтеру.
По распоряжению майора Чукаши-Хекта одиннадцать унтер-офицеров и пятьдесят шесть солдат за какой-нибудь час превратили просторный подвал замка поистине в волшебный сад. Они украсили его еловыми ветками, немецкими и венгерскими флагами, а также сложенными из ружей и штыков свастикой и несколькими латинскими литерами «Н», ибо именно с этой буквы начинались фамилии Гитлера и Хорти — каждый мог подразумевать кого хотел.
Кроме немецких господ, Чукаши-Хект пригласил на ужин венгерских офицеров в числе ста восьмидесяти двух человек.
Гостям подавались двенадцать различных блюд, вина восьми марок и одиннадцать сортов всевозможных водок и ликеров. Первый тост провозгласил генерал-майор Меслени. Он поднялся после первого же мясного блюда, сделав это нарочито шумно. Вздымая серебряный кубок, украшенный гербом Понятовских, генерал-майор заверил своего соседа справа, подполковника фон дер Гольца, равно как и остальных дорогих немецких гостей, что он, Меслени, никогда не забудет своего происхождения и не перестанет гордиться тем, что семья его родом из Саксонии, а дед отца звался Эрих-Фридрих Мюллер. Затем Меслени выпил за фюрера, за венгерско-германское братство по оружию, за непобедимую гитлеровскую армию и за победу.