Подобное сообщение не может оставить равнодушной ни одну женщину. Взволновало оно и Ольгу.
«Что, если это правда? — думала она. — Растегаев, по мнению давно знающих его коллег, никогда не отличался особой моральной устойчивостью. Но ведь я бы почувствовала! Впрочем, что именно я бы почувствовала? То, что он стал относиться ко мне по-другому? Но как? Если он никогда не относился ко мне с особым трепетом, он никогда не испытывал обвальной страсти?.. А это значит, что никаких изменений я не могу почувствовать. Он запросто может скрывать от меня все, что угодно».
Ольга отключила насос, поместила в бюкс отфильтрованные кристаллы и вышла из лаборатории.
«Кто же это мог позвонить? Скорее всего, сотрудник института, возможно, из недовольных не только Ольгиным успешным браком, но и предстоящим повышением по службе. Иначе — почему звонок раздался именно в день, когда должен быть подписан приказ?»
Этим весьма приблизительным приметам могли соответствовать слишком многие. Впрочем, личность анонимного абонента очень скоро перестала интересовать Ольгу: она была незлопамятна.
Остался единственный вопрос: «Неужели Растегаев мне действительно изменяет? Неужели и Растегаев — как все?»
Вспомнилось определение, которое дала академику Таня: «Дон Жуан-переросток».
Ольга успокаивала себя утверждением, созданным по всем законам железной логики: «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда».
А после обеда приказ по институту уже был готов. Ольга становилась и.о. старшего научного. И в ее душе оспаривали пальму первенства два чувства: безоблачной радости и ожидания невесть откуда грозящей опасности.
Она поднялась в кабинет мужа, просторный, но заставленный сувенирными безделушками.
— Оленька, я подписал приказ.
— Ты даже не представляешь, какая утечка информации происходит из твоей приемной! Об этом злосчастном приказе весь институт знал по крайней мере за неделю.
— Ну и что? Пусть позавидуют. Не у всех же такая золотая головка, как у моей Оленьки.
— Золотая, — как эхо, повторила Ольга, и дотронулась до головы китайского фарфорового болванчика, который стоял на одной из многочисленных полочек. — Забавный божок.
— Его подарил один китайский химик. Представляешь, ему удалось синтезировать наиболее биологически активные компоненты женьшеня. Он работал…
— Юра, дай ключи от машины, — прервала мужа Ольга, научившаяся этой манере у самого же академика.
— Да, вот, пожалуйста, — он протянул ключи и только потом осмелился спросить: — А куда ты собираешься ехать?
— Покатаюсь, Юра, покатаюсь…
— Может быть, тебе не следовало бы ежедневно срываться со службы раньше времени. Все-таки…
— Старший научный?
— Да, и это тоже.
— Не волнуйся, я уйду часов в пять. Тебя устроит?
— Пожалуй, — и добавил: — Только прошу: не задерживайся, возвращайся домой вовремя.
Ольга ничего не ответила и, позвякивая ключами, вышла из кабинета. Яркий брелок, казалось, вселял в нее еще большую уверенность в жизни.
Возвращаясь в свою лабораторию, директорская жена заметила, что мир вокруг нее изменился. Ее скромная персона вновь, спустя полгода после последней вспышки, вызывала всеобщий интерес.
Ольга ощущала себя белой ланью в королевском лесу, на которую была запрещена охота, но страждущие охотники все равно следили за каждым ее движением. Растегаева даже испытывала чувство легкого азарта. Ключи ритмично и воинственно позвякивали в кармане ее накрахмаленного до «консистенции» доспехов халатика.
Катя, вопреки всем ожиданиям и требованиям начальницы, не занималась делом, а тихонько плакала в уголке лаборатории. Завидя Ольгу, она шустренько вытерла слезы и ринулась мыть грязную посуду.
— Отдыхай, Катюша, — Ольга понимающе отстранила девушку от раковины, — я справлюсь сама.
— Нет, что вы, — всхлипывала Катя.
— Можешь идти домой, — позволила Растегаева, но не стала лезть подчиненной в душу.
— Спасибо, — тихо поблагодарила Катя и стала собираться.
Ольга за несколько месяцев совместной работы успела хорошо изучить характер девушки и знала, что без причины она не впала бы в столь жалкое состояние.
Дверь за Катей закрылась. Новоявленная старшая научная продолжала мыть колбы, переходники, холодильники, воронки…
Зазвонил телефон.
— Слушаю Вас.
— Ольга Васильевна, дообеденный евнухоподобный голос вновь старался звучать вежливо, — здравствуйте.