— Просьбы?! Ты говоришь не с главой вампирского клана, а с королем! Ваш Жрец должен позаботиться о том, чтобы жители этой деревни забыли о страхе и ели досыта! Вы помогаете людям, защищаете и кормите их, но скупитесь на мешок фруктов, когда речь заходит о темных существах?!
— Если их величество продолжат говорить со мной так, словно еду крадут не смертные из соседних деревень, а я, к согласию мы не придем.
Эти слова подействовали на Ниньяса как пощечина. Он положил руки на подлокотники трона и выпрямился.
— Слушая твои речи, первый советник, я склоняюсь к мысли, что твой Жрец не собирается нам помогать!
— Мы помогаем тем, кто нуждается в нашей помощи — но не тем, кто от нее отказался. Хочу напомнить их величеству, что один из его сыновей пришел к моему Жрецу и заявил, что не нуждается в защите воинов Жрицы Царсины. Несмотря на мои возражения, он остался при своем. Мы отдали земли вашему величеству, потому что этого пожелали светлые эльфы. Их высочество уверили нас, что ваши стражи уберегут деревню от набегов, а, если понадобится, защитят и от вампиров, и от Следопытов. Жрица Царсина вернет воинов. Но на определенных условиях.
Ниньяс оттолкнул одну из лежавших под его ногами подушек.
— Эти земли принадлежат нам, — отрезал он. — С людьми мы разберемся. Лучше продавайте нам вдвое больше еды и воды. Хотя вряд ли вы это сделаете, ведь несчастные люди, живущие возле деревни янтарных Жрецов, умирают от голода, а до темных существ вам дела нет. Мы могли бы покупать больше еды и воды у других торговцев.
Одна из жен короля бросила на Эрфиана осуждающий взгляд.
— Если их величеству нужно золото, я с радостью одолжу ему требуемую сумму.
Ниньяс наклонился вперед, делая вид, что прислушивается.
— Одолжишь золото? Впервые слышу о том, чтобы кто-то одалживал кому-то деньги.
— Предположим, их величеству понадобилось три маленьких мешка вампирского золота. Они получают их от нас и может тратить деньги на свое усмотрение, но обязуются все вернуть. Если они возвращают золото следующей луной, то должны принести нам не три маленьких мешка, а четыре, либо два средних. Таким образом, их величество заинтересованы в том, чтобы вернуть долг побыстрее, потому что каждый раз, когда мы празднуем начало новой луны, обозначенная сумма увеличивается.
— А если мы решим не возвращать золото?
— Их величество должны понять, что люди и темные существа, живущие на землях янтарных Жрецов, что-то покупают и продают. А янтарные Жрецы не только продают, но и получают золото за охрану торговцев. Все деньги связаны с нашей казной. Если кто-то обещает вернуть долг, но не выполняет обещания, это отражается на всех. Иными словами, их величество рискуют впасть в немилость и остаться без еды и воды. Возможность отношений с торговцами из чужих земель остается, но не мне напоминать вашему величеству о том, как быстро в их среде распространяются сплетни.
Король принял из рук служанки кубок с охлажденным вином.
— Такая глупость могла прийти в голову только сыну Царсины и неизвестного воина. И как же люди и темные существа дают подобные обязательства? Вы верите им на слово?
— Мы ведем записи, ваше величество.
— Кто бы мог подумать, — проронил Ниньяс. — Первый советник умеет писать.
Эрфиан знал, что короли светлых эльфов редко утруждают себя подобными занятиями, полагаясь на помощь слуг, но решил не подавать виду и вежливо кивнул.
Визит к их величеству королю Ниньясу принес первому советнику приступ головной боли и свиток, содержимое которого гласило, что эльфы берут у янтарных Жрецов три средних мешка вампирского золота и обязуются вернуть деньги через две луны. Эрфиан погостил у их величества короля Тимира, получив удовольствие от вежливой беседы с умным существом, заглянул в деревню, где когда-то жил вождь Ламис, и отправился домой. Одна из жен Тимира дала ему платье из тончайшего кружева — королевский подарок предназначался для Энлиль, которая скоро должна была стать женой Наамана. Эрфиан задержался в путешествии и опасался, что опоздает на свадьбу.
По приходу в деревню он не заметил оживления, которое предшествовало большим праздникам, и первым делом заглянул в шатер Нориэля — удостовериться, что торжественный пир отложили по неизвестной причине, или принести свои извинения, поздравить наследника Жреца и преподнести подарок молодой Жрице. Он был готов ко всему, в том числе, и к упрекам Царсины — может, ее советник забыл дорогу в родные края, и поэтому задержался? — но новости застали его врасплох.
У шатра сидел Анигар, младший брат Наамана. Час был ранний, в такое время он обычно спал, а даже если и нет, то не сидел без дела, рисуя в пыли тонкой веточкой. Мальчик выглядел расстроенным.
— Доброе утро, дитя. — Эрфиан присел рядом и обеспокоенно посмотрел на Анигара. — Почему ты плачешь?
Мальчик тяжело вздохнул и откинул со лба отросшие волосы.
— Нааман ушел.
— Что? — не понял Эрфиан. — Куда?..
— Не знаю. Я проснулся, все проснулись — а его нет. Энлиль плакала и ушла в сад Жреца, мама плакала, отец сердился, и они говорили то, чего я не хочу слышать. — Анигар зажал ладонями уши. — Мама говорила, что Нааман ушел в Темный Храм со Сновидцем Дитом! Эрфиан, Эрфиан, что ему делать в Темном Храме, там нет янтарных Жрецов, одни вампиры… там ему будет одиноко! Он говорил Энлиль, что любит ее, а теперь ушел, разве обманывать хорошо?..
Мальчик снова расплакался. Эрфиан обнял его и поцеловал в лоб.
— Полно, дитя. Скоро ты станешь воином, а воины не плачут. Уверен, Нааман вернется и отведет тебя в сад Жреца. Вы будете плавать в реке и кормить новорожденных единорогов.
— Папа сказал, что он не вернется, потому что в Храме его ждет… — Анигар отстранился и наморщил лоб. — Там его предназначение. Я не знаю, что такое предназначение, но Нааману там будет плохо! Разве предназначение дороже мамы с папой, Энлиль и меня?..
— Вот ты где, мой Жрец. Я ищу тебя повсюду.
Аллаат, служанка Наамана и Энлиль, подошла к мальчику, улыбнулась и протянула ему руки.
— Идем-ка, я приготовила для тебя кое-что интересное.
— Не хочу фруктов из сада Жреца, — вздохнул Анигар.
— Это не фрукты.
— Не пойду, если не расскажешь! — заупрямился мальчик.
— Если не пойдешь, это достанется другому, и ты расстроишься.
— Если ты приготовила это для меня, то не можешь отдать другому! — Он вскочил и пошел следом за служанкой, пытаясь ухватить ее за подол платья. — Аллаат, Аллаат, расскажи!
Советников в шатре не было. Нориэль и Царсина сидели на своих местах и завтракали. Точнее, завтракал Жрец, а его супруга не притрагивалась к еде, лишь изредка делая глоток-другой из стоявшего перед ней кубка с вином. Одного взгляда на их лица Эрфиану хватило для того, чтобы понять: первым заговаривать о Наамане не стоит. Впрочем, этого и не потребовалось. Нориэль заговорил сам.
— Полагаю, новости ты уже слышал.
— Не знаю, что и сказать, мой Жрец. Это… странно и неожиданно.
— Он весь в тебя, Нориэль, — нарушила молчание Царсина. — Тихони делают то, чего от них никто не ожидает. Ты вбивал ему в голову ерунду насчет обруча Жреца и заставлял сидеть на советах!
— Мой свет, прошу тебя. Ты расстроена.
— Если бы не ты, он бы не ушел. Ты не позволял ему быть ребенком, Нориэль! На его месте я бы поступила точно так же, если бы во мне видели только наследницу и янтарную Жрицу!
— Замолчи, женщина, — начал злиться Жрец. — Не тебе рассказывать мне о том, как нужно воспитывать наследников.
Царсина отставила кубок и поднялась.
— Да простит меня мой Жрец, но я не собираюсь выслушивать эти речи.
Нориэль проводил взглядом жену, скрывшуюся за ведущим в сад Жреца пологом, сплел пальцы и посмотрел на стоявший перед ним кубок вина.
— Она не слышит, — сказал он.
Затянувшееся молчание прервала одна из служанок: она проверила, не опустели ли кувшины, посетовала на то, что к фруктам так и не прикоснулись, спросила, не пожелают ли Жрец или первый советник горячего травяного отвара, услышала вежливый отказ и удалилась. Нориэль вздохнул, сделал пару глотков вина, поморщился и отставил кубок.