Торик похолодел: как же так! Сердце пропустило удар. А Хозяйка продолжала:
— С завтрашнего дня мы больше не оплачиваем услуги связи. Да и девочки постоянно жалуются, что телефон постоянно занят. Это неправильно. Так что, — она усмехнулась, — теперь у вас будет больше времени на выполнение основных задач. Вам все ясно? Идите работайте.
Торик вышел в полном смятении. Как жить?! Не будет ни Фидо, ни привычных шуточек новосибирских гениев, ни ежедневной переписки с… Теперь он почти бежал.
Нервно плюхнулся на рабочее место. Рядом стояла Светлана с отчетом и диктовала в трубку бесконечные ряды сумм. Торик никак не мог дождаться окончания разговора, а к телефону уже подбиралась Кузенька. Да что они все, сговорились, что ли?!
…Он едва успел попрощаться с Томасом и с ребятами из Фидо, вывалив на них бурю своего отчаяния, когда к нему подошла очередная бухгалтерша с очередной задачей. Сейчас слушать и вникать в тонкости получалось плохо. В голове бились горькие мысли. Ну почему, почему именно сейчас?! Эх, все только начиналось! Его вновь обретенный мир «своих», его с таким трудом найденная стая — все рухнуло, исчезло, словно никогда и не было. Он снова у разбитого корыта.
В комнату вошла Жанна, с улыбкой протягивая ему кассету с фильмом:
— А сегодня не забыла, представляешь?
— Спасибо. — Торик машинально сунул кассету в сумку.
— Все нормально?
«Нет, все ужасно, все рухнуло, и я не знаю, как жить дальше!» — хотелось крикнуть в ответ, но он лишь вздохнул и сказал:
— Терпимо, знаешь, терпимо. Ты молодец.
Светлана, сидевшая рядом за своим компьютером, подняла голову и удивленно посмотрела на него. Он даже не заметил, как повторил ее традиционные телефонные слова.
* * *
У Торика началась настоящая ломка. Отчаянно не хватало «правильного» общения, привычных шуточек, подтрунивания Томаса и крышесносных идей со странички компьютерных музыкантов. Пустоту эту не заменяли ни книги, ни фильмы, ни музыка. Им овладела апатия.
Теперь Торику даже хотелось с головой уйти в какую-нибудь большую задачу, чтобы не оставалось места для мыслей, боли потерь и осознания возврата к прежней жизни, где нет и не будет всего, что ему дорого.
Мысль материальна? Или его мысленные вопли услышала Судьба? Не прошло и недели, как Хозяйка вызвала его к себе и поручила грандиозную задачу: полностью переписать весь учет товарной группы. На игрушечной базе, но уже с учетом новейших технологий и поправок в законодательстве.
* * *
Новое утро. Торик расчертил структуру существующей базы данных на большом листе и теперь старательно оптимизирует ее. Чертит связи, выделяет сущности, убирает лишнее. Тут все сложилось, а вот с этим куском пока непонятно что делать. Посоветоваться бы с Филином, но его опять с самого утра нет. Куда, интересно, он пропадает? О, легок на помине, явился.
— Привет труженикам капиталистического производства! — Филин лучился радостью.
— Привет, а я тут базу товарникам оптимизирую, посмотришь?
— Не-не-не! — замахал тот руками. — Все сам, только сам. Привыкай. Фирма теперь на тебе.
— В смысле?
— В прямом. Есть места и получше. Я на той неделе заявление написал. Ты тут вроде как приработался, мне теперь есть на кого хозяйство оставить. Тут в принципе все неплохо, только вот зарплатники…
— …достают, — привычно добавил Торик.
— Ну да, — усмехнулся Филин, — «скоро сам узнаешь в школе…» А ты чего такой? С подругой поцапались?
— Нет, я… — начал было Торик, но передумал. Разве это объяснишь?
* * *
Он снова остался один. Даже не так. Людей вокруг хватало, они дергали его, отвлекали, но всю ношу рабочих и административных нагрузок он теперь тащил в одиночку, сам.
Будто этого мало, принялась капризничать локальная сеть. Топологию изначально выбрали попроще да подешевле, и пока все контакты были надежными, сеть более-менее держалась. Но теперь, когда со временем контакты стали окисляться, компьютеры теряли связь целыми сегментами. А бухгалтершам ждать некогда, они кричали и жаловались.
Торик все чаще задерживался вечерами на работе, приезжал домой вымотанный и злой, наскоро перекусывал, успевал посмотреть кусок первого попавшегося фильма и засыпал прямо в одежде, сидя. Ведь рано утром вставать, срочно собираться — и все заново. Замкнутый круг, из которого нет выхода. Он не знал, сколько еще протянет в таком режиме, и лишь смутно надеялся на некие абстрактные перемены к лучшему. А вдруг?..