* * *
Сердце неистово колотилось, как после бега. Адреналин захлестывал мысли и ощущения тяжелой алой волной, мешая думать и распутывать крючочки сетки Фарадея. Хотелось немедленно вскочить, порвать все и убежать подальше из этого страшного места. Теперь он лучше понимал Зою — вдруг она увидела в погружении что-то подобное? Да, что бы люди про себя ни думали, внутри мы так и остались испуганными животными. Он старался дышать размеренно и глубоко, чтобы скорее успокоиться. Сел на диване. Остановил запись файла. Рутинные действия помогали вернуться в нормальную жизнь.
Как он мог забыть об этом неприятном приключении из своего детства? Может, это как раз тот самый случай, когда память блокирует травмирующие воспоминания? Что все-таки случилось в тот день? Его ударило током? Почему? Он не лез в розетки, не трогал оголенных проводов, вообще не делал ничего необычного или запрещенного. Как такое могло произойти? Он стал перебирать варианты и вдруг нащупал истину: никто не виноват.
Наушники втыкались в телевизор двумя способами — так или эдак. Для моно-наушников это было неважно. Отец месяц назад разбирался с заземлением своей радиостанции. Закапывать отдельный штырь на четыре метра в землю ему не хотелось, поэтому он использовал в качестве заземления обычную комнатную батарею. Мама недавно делала генеральную уборку, выметала мусор, тщательно мыла полы, залезая во все пыльные уголки. И нечаянно подвинула кровать на пару сантиметров ближе к окну. Теперь дальняя спинка кровати касалась трубы батареи. А дальше все вышло само собой.
Торик случайно воткнул наушники так, что на их дужку с телевизора теперь попадало анодное напряжение в сто восемьдесят вольт постоянного тока. И это тоже никому не мешало, пока он случайно не коснулся металлической спинки теперь уже заземленной кровати. А когда коснулся, все эти вольты приложились к его голове и руке, а обычный стул внезапно превратился в электрический. Посиди он под током еще минут пять, и некому было бы рассказывать эту историю. Его спасло только то, что он упал, при этом цепь разомкнулась.
По большому счет, ему повезло: отделался лишь испугом, и даже больница не понадобилась. К вечеру Торик окончательно пришел в себя, родителям так ничего и не сказал. Папа недовольно буркнул, что с наушниками надо обращаться осторожней, а не обрывать провода, и заменил кабель. Мама заметила легкий ожог на руке, но не сочла его опасным. А Торик с этого дня перестал слушать телерадиолу в наушниках. Больше никак не мог себя заставить.
Все вроде бы обошлось. Но позже, через пару лет, Торик стал подмечать за собой странные вещи. Обычные люди начинают чувствовать напряжение кожей где-то вольт с девяноста и выше. Он же легко угадывал пальцами наличие или отсутствие напряжения всего лишь вольт в двадцать. И совсем недавно они со Стручком это обсуждали. Так, может, секрет его «избранности», способности «погружаться», как раз в этом?
* * *
Немного успокоившись, он позвонил Зое.
— Спасибо, вроде получше. Слушай! Кажется, я вычислил одну их возможных причин, почему на меня прибор действует сильнее, чем на других.
— Да? И что это?
— Я вспомнил: в детстве я испытал сильный электрошок, который что-то изменил в организме.
Зоя помолчала, обдумывая варианты. Потом осторожно сказала:
— Сам вспомнил или?..
— Или. Вот только что прожил всю эту сцену в погружении. Сердце еще колотится.
— Торик! Ну разве так можно? Ты же еще не восстановился толком!
— Ты сама знаешь: мы не выбираем, что нам покажут.
— Это да, — сказала она мрачно, сразу вспомнив свой случай, но постаралась поскорее стряхнуть наваждение. — Знаешь, в этом есть смысл. Наше явление имеет электрическую природу — импульсы, напряжения, воздействие тока и тепла.
— Ну да.
— Логично предположить, что если субъект воздействия, то есть ты, имеет существенно другие электрические параметры, чем среднестатистический человек, то именно на нем эффект проявится лучше всего. Меня только одно смущает.
— Почему ты — тоже?
— Да. У меня-то не было электрошока. Никогда. По крайней мере, я не помню ни одного серьезного случая. А подвергать риску нового субъекта, скажем, Стручка или Вику, только чтобы проверить эту гипотезу, я бы не рискнула. Слишком легко получить фатальные последствия.
— Да уж… Цена истины слишком велика.
— Плюс еще не факт, что истина при этом нам откроется. Подумаем еще. Ой, пойду, у меня тут очередь собралась.