Она помолчала, вспоминая тот день.
— А потом Света отвлеклась — что-то смешное ей рассказали, что ли — и включила установку слишком рано.
— А ты…
— Да, я была там, внутри. И она подала восемьдесят процентов мощности на магнетрон.
— Кошмар! Больно было?
— Я ничего не помню. Дай еще зефирку? Потом мне описывали, что я прямо там молча съехала на пол, а Светка закричала, но выключить установку не догадалась. Гена подбежал выключить только секунд через тридцать, как я поняла.
— И все это время ты находилась в самой гуще СВЧ-поля?
— Ога. Меня потом в медичку отнесли, привели в чувство, немножко обследовали, но явных повреждений не нашли.
— Фуф, обошлось.
— Не совсем. — Она медленно покачала головой. — Я тогда носила часы, мне отец подарил, крупные, командирские. Практически неубиваемые. В ту секунду, когда Света включила поле, они остановились и с тех пор так и не пошли. Таскала их по часовщикам, но ни один не смог починить. Говорят, в них все исправно, должны работать, но — нет. Жалко, они мне нравились — большие часы для маленькой женщины.
— Ну, это не самое худшее все-таки.
— Не самое, — согласилась она. — Я потеряла сознание и сколько ни старалась, ничего не могла вспомнить о тех секундах. Как будто остановился мозг или где там у нас идет регистрация текущей жизни.
Она поймала его взгляд и все же решилась сказать:
— И с той поры у меня еще появилось такое…
— Чувствуешь электричество? — с надеждой спросил он.
— Нет, не то. Как тебе сказать? Я иногда… теряюсь.
— Не знаешь, куда идти? У меня часто…
— Нет-нет, другое. Вот позавчера вышла с работы, прошла два перекрестка — помнишь где, мы с тобой ходили?
Он кивнул.
— Потом вышла на третий и… все.
— В смысле?
— А я не помню. — Она энергично развела руками, словно выполняя танцевальное па. — Меня не сбивала машина, не били по голове, ничего такого. Я даже не упала, но… через полчаса я все еще стояла на том же перекрестке. И понятия не имела — почему.
— Теряешь память? — Он с беспокойством заглянул ей в глаза.
— Не знаю. Вряд ли. Я не забываю, где живу, и сколько мне лет. Помню все свои формулы, интегралы. Помню каждого препода в Универе, темы почти всех курсовых, а по некоторым еще и решения хоть сейчас напишу. Но что я делала в эти тридцать минут, я не знаю. И началась эта беда после того самого случая с СВЧ-камерой.
— Да уж… Неожиданные последствия.
— И не говори. Я все думала. Когда ты рассказал об «электропальцах», перебирала варианты, вспоминала. И вот вспомнила! Если совсем за уши притягивать, там тоже было электрическое воздействие на мозг.
— Но совсем на других частотах.
— Мы ничего не знаем. Может, для нужного воздействия частоты — не главное?
— То есть, мы оба — пострадавшие в несчастных случаях с электрооборудованием?
— Да. Я бы даже сказала иначе: «крещеные электричеством».
Он глянул ей в глаза:
— Ты верующая?
— Я — ученый, хотя… какая разница? Формально по матери я католичка. Но нет, в душе я атеистка. А ты?
— Я тоже. Просто ты говоришь…
— Да я так, фигурально. Это как пройти посвящение в какой-то орден.
— Стать избранным?
— Не знаю… Не думала об этом. Я даже не знаю, проклятье или благословение — наша способность к погружениям.
— Тебе тяжело далось первое?
— Очень! Давай только не будет об этом. Хочу скорее забыть ту точку и перейти к новым погружениям.
— Да? — обрадовался он. — Думаешь, ты готова?
— Возможно. Если только там и правда что-то другое покажут. Не такое… тяжелое. Мне нравится интенсивность подачи информации. Какое там кино! Это даже не виртуальная реальность. Трудно объяснить тому, кто этого не видел.
— Знаю, — усмехнулся он, — я пытался. Очень трудно такие ощущения передать словами. Ты словно живешь там заново.
— Даже хуже, — мрачно заметила Зоя, — там все гораздо сильнее.
— Я думал, это из-за того, что в детстве мир воспринимаешь ярче. Нет?
— У меня там совсем не детство. И разница — как между яблоком реальной жизни и яблочным концентратом в погружении. Все сильнее и ярче. Надеюсь, и хорошее тоже?
— Да! У меня именно так. И хорошее, — он вдруг вспомнил жадные чужие руки, шарящие по карманам пальто — и плохое — все ярче.
— Ты ведь пометил ту мою точку погружения? Мы больше не попадем туда, точно?