От души нагулялись по Москве. Джеймс удивлялся оформлению станций метро (в Нью-Йорке все куда скромнее), фальшивому лоску золота на фонтанах ВДНХ. Вот причудливая инсталляция в перекошенном музее Маяковского показалась ему знакомой: «на Бродвее много подобного — горы разноцветного мусора, но все художественно организовано», — отметил он. Хотя главный аттракцион дня ждал его впереди.
«Local train», как он называл электричку, с жесткими деревянными сиденьями несколько часов вез их в Город. Поначалу народа набилось столько, что пришлось стоять, но чем дальше от Москвы, тем просторней становилось в вагоне. Они сидели и болтали обо всем на свете — два перекати-поля из разных миров. К ним подсаживались люди, задавали извечные вопросы, не особо слушая ответы — не каждый день встретишь живого иностранца.
Пьянчуга настойчиво звал в гости (пойдем, выйдем, я тут живу, завсегда нальем гостям!), бабулька пыталась угостить припасенной курицей (спазыба — отнекивался Джеймс), пара гопников поорала что-то насчет «разворовали и пропили», но их быстренько угомонили. В общем, аттракцион удался, Джеймс устал и успокоился только когда они наконец доехали до Города, вошли в гостиницу, и на вопрос:
— Can you speak English? (вы говорите по-английски?)
он получил от удивленной девушки за стойкой ответ:
— Офкош! (искаженное «конечно»).
* * *
Дома бледная Вика спросила только:
— Привез его? Есть будешь?
— Офкош, — машинально ответил Торик.
Голова гудела: впервые в жизни он целый день беспрерывно разговаривал по-английски.
* * *
Чего только они не обсудили! Джеймс старался говорить помедленней, но иногда увлекался и возвращался к привычному темпу. Часть фраз Торик просто пропускал — так он хоть чуть-чуть успевал отдохнуть.
У индейцев есть традиция — переводить их имена на язык той страны, где они жили — США или Канады. Имя Джеймс соответствовало библейскому Яков, один из его смыслов — «идущий по пятам». А слово Куайет по-английски означает «тихий». Вместе имя Джеймс Куайет приводило к фразе «тихо идущий по пятам» или «следопыт», что довольно близко передавало истинное имя Джеймса на языке индейцев Хопи.
— Ты замечал, что когда куда-то далеко уедешь, а тем более улетишь, некоторое время чувствуешь себя странно? — спросил Джеймс.
— Летать мне пока не приходилось, но на поезде много ездил. Да, сначала странно, потом все возвращается в норму.
— И когда приезжаешь из поездки домой, происходит то же самое. Ты никогда не думал, почему так происходит?
— Хм… А есть ответ?
— У индейцев Хопи на все есть ответ, вопрос лишь, правильный ли он. Видишь ли, у каждого человека есть душа…
«…а у души есть лапки…» — Торика вдруг остро кольнуло воспоминание об Ольге, но вслух он ничего не сказал, только кивнул.
— …и у этой души есть некоторые ограничения. Считается, что тело человека может двигаться с какой угодно скоростью — например, в ракете. Но душа — штука более архаичная, она не может перемещаться быстрее, чем ворон летит.
— Ворон ведь машину не догонит?
— Да, он развивает скорость до тридцати километров в час. Не догонит даже поезд, не то что самолет.
— Вот почему так странно на новом месте! Тело там, а души еще нет?
— Так говорят старейшины. Но я не знаю, правда это или нет.
В гостинице Джеймсу сказали, что не смогут принять к оплате его доллары, нужны рубли. Поэтому Торик повел его в торговый центр, где располагался пункт обмена валюты. Не тут-то было. Под надписью «EXCHANGE» висел листок с русским текстом.
— Что там написано? — спросил Джеймс. Торик перевел:
— Временно не работаем. Нет наличных рублей для обмена.
Карие глаза Джеймса расширились от удивления:
— Ноу рублз?!
Что тут скажешь? Причуды местной экономики. Пришлось менять по грабительскому курсу у привокзальных барыг.
Особое впечатление на Джеймса произвела поездка в переполненном троллейбусе. Торик преподнес это как еще один аттракцион:
— Здесь ты можешь почувствовать себя максимально близко к людям.
— Порой даже слишком близко, — пожаловался Джеймс, но когда вышли поделился: — Знаешь, а в этом что-то есть! Колыхаться общей волной! Чувствовать себя частью единого большого племени. Растворяться во множестве подобных тебе…
Торик подумал, как малы шансы даже в сотне троллейбусов подряд встретить людей, по-настоящему близких тебе душой, но возражать не стал.