В течение следующих дней Ратха охотилась вместе с Костегрызом. Они больше не видели никаких новых Безымянных. Ратха все меньше и меньше думала о них, хотя встреча с серой кошкой крепко врезалась в ее память. Но поскольку дни шли за днями, а новые незваные гости так и не появлялись, она решила, что странный котенок и серая были единственными странниками Безымянных.
Когда Ратха поделилась этим соображением с Костегрызом, тот отвел назад усы, вывел ее из дупла под ливень и показал кошачьи следы, заполненные грязной водой. Следы были незнакомые — не ее, и не Костегрыза.
Ратха долго смотрела на них, потом перевела глаза на Костегрыза.
— Ты хочешь спросить, почему я не вступил с ними в бой? Об этом спрашивают меня твои глаза?
— Ты же сам сказал, что их слишком много... — осторожно ответила Ратха.
Он хмыкнул и ответил:
— Это единственный путь, которым могут пройти чужаки. С одной стороны моей территории лежит озеро. С другой — горы. Им в любом случае придется пройти через мои земли. Я не смогу остановить их. И не хочу этого делать. — Он покружил вокруг следов, а потом стал забрасывать их грязью. — Я лишь стараюсь, чтобы они не замечали меня, проходя здесь.
— Но почему? — спросила Ратха. — Ты их боишься?
Он прихлопнул грязь лапой.
— Нет. Но я не хочу делить свою дичь с каждым, кто проходит через мою землю, как мне пришлось сделать это, предложив мясо котенку и старухе.
— Право странника, — вспомнила Ратха. — У Безымянных существует такой закон?
— Наверное, можно и так сказать, — с неожиданным раздражением огрызнулся Костегрыз. — Но нам с тобой и так непросто достается пропитание, так что пусть чужаки сами ищут себе дичь!
Он отвернулся, взмахнув хвостом. За острой ноткой раздражения, примешивавшейся к его запаху, Ратха почуяла отчетливый привкус тревоги.
Костегрыз вернулся к охоте. Ратха еще какое-то время молча разглядывала засыпанные грязью следы. Потом наклонилась и обнюхала край одного отпечатка, однако прошедший дождь уже смыл все запахи. Подняв голову, Ратха побежала догонять Костегрыза.
На следующий день она вернулась на то же место и увидела цепочку свежих следов. Костегрыз не пошел с ней, поэтому Ратха решила ничего не говорить ему. Он знал о посетителях и, судя по всему, это не слишком его беспокоило. С тех пор Ратха стала пораньше выходить из логова, надеясь встретить одного из тех, кто оставлял отпечатки своих лап на их земле.
Однажды, перед самым рассветом, она увидела из своего укрытия смутную тень, двигавшуюся вдалеке за завесой дождя.
Откуда же шли эти чужаки и куда держали путь? Этот вопрос не давал Ратхе покоя. Почему Костегрыз день за днем уходил в самую дальнюю часть своей территории и никогда не приближался к этой тропе? Ратха допускала, что отчасти он делал это из эгоизма и нежелания делить свою дичь с пришельцами, однако запах и непривычное поведение Костегрыза заставляли ее предположить, что у него были и какие-то другие причины для такой осторожности.
Раз или два, когда Ратха искала мышей на косогоре, она видела, как Костегрыз останавливается, будто вкопанный, перед следами Безымянных. Он долго смотрел на них, и в глазах его была такая тоска, словно он хотел немедленно броситься следом за ушедшими. Затем печаль исчезла из его глаз, сменившись выражением отвращения.
Костегрыз яростно забросал следы землей и одним прыжком скрылся в кустах.
Со временем Ратха поняла, что в его ежедневных скитаниях была определенная цель. Каждый день Костегрыз обследовал какую-то часть своей территории, помечая и внимательно осматривая ее, чтобы убедиться, все ли там в порядке...
«Проверяет, прежде чем уйти», — думала Ратха однажды ранним утром, когда неслышно кралась за Костегрызом сквозь моросящий дождь.
Костегрыз вышел на открытое место и побрел вдоль следа. Через какое-то время Ратха увидела, как он вдруг остановился и поднял голову. Высокий склон закрывал ей обзор, но по поведению Костегрыза Ратха сразу поняла, что на этот раз он увидел нечто большее, чем просто следы.
Ратха со всех лап бросилась вниз с косогора, стараясь оставаться незаметной. Описав широкий круг за спиной Костегрыза, она прижалась животом к земле и стала подкрадываться ближе, бесшумно переползая от одного куста травы к другому.
Приблизившись к тропе, Ратха сразу поняла, что на этот раз она не пуста. На ней стояли трое Безымянных.
Ратха присела за склоном и затаилась, растянувшись за высокой травой и положив голову на кочку. Теперь ей было видно и слышно все.
Она смотрела, как Костегрыз подходит к трем Безымянным. Двое из них были рыжими, третий — черный. Рыжие были грузные, с густыми воротниками вокруг шей. Судя по запаху, висевшему во влажном воздухе, они были самцами.
Увидев их пустые бессмысленные глаза, похожие на глаза старой серой кошки, Ратха сразу поняла, что они не умеют говорить.
Самцы развалились на земле, обвив хвостами лапы. Черный Безымянный сидел прямо, на его узкой морде светились зеленые глаза цвета обгоревшей головни. Взгляд незнакомца был прикован к Костегрызу.
Ратха подтянулась на вершину кочки, чувствуя, как ее сердце тревожно стучит в землю. Умеет ли черный говорить или же он такой же неразумный, как и его рыжие товарищи?
Черный встал на все четыре лапы и повернулся к приближающемуся рыжему коту.
— Я все ждал, когда же ты придешь, Ночная, — услышала Ратха слова Костегрыза.
— Место сбора зовет, Живущий-у-воды, — раздалось в ответ. Судя по голосу и запаху, это была самка. — Я и мои спутники — последние.
— Те, что собираются, подождут вас, — сказал Костегрыз.
Не спуская с него глаз, черная сделала несколько шагов вперед.
— Нам нужен ты, Живущий-у-воды. Лишь немногие из нас обладают твоими способностями.
Взгляд зеленых глаз стал настойчивым, мольба смешивалась в них с угрозой. Ратха увидела, как загривок Костегрыза распушился.
— Я это знаю, Ночная. Но это мои способности, и мне решать, как и когда их использовать.
Черная опустила усы и прошла по тропе мимо Костегрыза. Два рыжих самца последовали за ней. Через несколько шагов самка остановилась и, обернувшись через гладкое плечо, посмотрела на Костегрыза.