— Я согласен. Моя дочь выросла гадкой и стервозной девушкой. Я думаю, тот момент, что её прекрасный супруг будет не против побочных связей, заставит мою дочь хотя бы задуматься над своим поведением. А если нет, так вообще не о чем говорить. — вымученно улыбнувшись, ответил Глава, твердо выдержав взгляд Яссина.
— Второй вопрос. Как вы отнесетесь к тому, что мои ребята скажем так — развлекут заскучавших дам и развлекутся сами? Ведь все они из довольно знатных семей?
— У нас женщина может менять мужчин столько, сколько захочет. Но первого мужа одобряет и выбирает отец или опекун. А второй — для души. Ваши парни никому сердца не разобьют. Таких женщин, как ваша супруга — любящих, доверчивых и искренних, у нас нет. — мрачнея все сильнее, выдал Глава.
— В таком случае третий вопрос, и мы вас больше не будем беспокоить. Где можно разбить лагерь. Всем надо привести себя в порядок, поесть, отдохнуть и …. уделить время для личной жизни. — плотоядно сверкнув в мою сторону бордовыми глазами, уточнил Наказующий.
— Вы можете размещаться где Вам будет угодно. — устало махнул рукой Окранец, — Нэры, если я буду нужен, я на той стороне реки. Нэр Морис знает, где меня найти. А посему, позвольте откланяться.
Мы все вежливо поклонившись достойному человеку, и сопровождавшим его лицам, разошлись каждый по своим делам. Глава и Негор — на промыслы. Хвар, отмахнувшись от моего предложения — с выделенными ему помощниками — готовить ужин на всех. А мы — в выделенный нам дом.
— Детеныш, а почему ты так рвалась помогать достойному Хвару? Так нравиться готовить, или боишься остаться с нами наедине? Мы тебя пугаем? — тактично уточнил у меня командор.
Судя по навострившим ушки, остальным мужьям, этот вопрос волновал всех, кроме Мориса. Лимари беспечно-нежно улыбаясь, шел рядом со мной, иногда искоса стреляя влюблёнными взглядами.
— Рвалась потому, что из-за нашего попаданства, мы людям промысел срываем. И моя помощь — это лишь благодарность хорошим людям за гостеприимство. Это первое. Второе. Я вообще люблю готовить и всех кормить. А третье… Да. Мне страшно. И стыдно. Я очень по вас соскучилась. Но Шаатхар… он… я… я стесняюсь! Вот. — последние слова я договаривала, уткнувшись в шею командора.
Я думала, что супруги снова начнут посмеиваться и шутить. Но серьезное молчание заставило меня высунуть свою моську из надежного укрытия в виде плеча Алара.
— Что? Я вас обидела? — кляня себя на чем свет стоит, нейтрально поинтересовалась я.
— Солнышко, ты нас не обидела. Мы постоянно забываем, что для тебя то, что больше одного, уже стыдно. И что тебя придется снова постепенно приучать к нам всем. Да ещё и «деликатный» Шат, который может своим поведением и словами смутить самую развратную бесстыдницу. Главное — знай, что никто ничего не сделает против твоей воли. Если что-то не нравится — сразу говори. Хорошо, мой сладкий? — спокойно разъяснил Яссин, глядя на меня мудрыми бордовыми очами.
— Хорошо. Простите меня… Вы все такие хорошие, любимые… и все понимаете. Спасибо. Только и вы тоже мне говорите. Ладно? — с облегчением замечая, как оттаивают супруги, несмело улыбнулась я.
— Я согласен, свет мой! — рука бессовестного Принца скоьзнула вверх, на колено.
— Хорошо, милая, — предвкушающе облизнулся алой лентой языка Наказующий.
— Как скажешь, детеныш, — лизнул меня в шею командор.
Морис ничего не сказал. Но слегка нагревшаяся татуировка донесла по связи любовь и благодарность, которые нельзя передать словами. Только почувствовать душой.
— Госпожа, вы не обидитесь, если я помогу на промысле Хвару? Они не очень хорошие рыболовы. Я должен им помочь.
Я удивленно взглянула на лимари:
— Ты не хочешь со мной быть?
— Госпожа, вы же знаете, что не правы. — укорил безупречный супруг.
— Знаю. И знаю, что ты нужен Хвару. Спасибо тебе, мой хороший! Я не обиделась. Иди. Я буду очень ждать!
Морис, нежно улыбнувшись, поцеловал мне кончики пальцев и бесшумно растворился среди деревьев.
— Мда. Нехорошо бросать друга. Сладкая моя, я пожалуй тоже пойду, помогу Огранцу. А ты налаживай отношения с Шатом. Вам пока надо наедине просто пообщаться. Люблю тебя, мой сладкий!
Выдав на гора умопомрачительный поцелуй, Наказующий улизнул в ту же сторону, что и Морис.