Малыши тоже серьёзно подошли к своему развитию. Живот рос, как на дрожжах. К тому же, от излишней подвижности подрастающего поколения, у меня начали появляться синяки и даже гематомы. Доктор от этого нервничал с каждым днём всё сильнее. Он не скрывал своей озабоченности тем, что в дальнейшем меня могут ждать и такие неприятности, как переломы ребер. Иногда накатывала странная усталость и апатия. Морис выкладывался полностью, стараясь поддерживать хотя бы минимально необходимый фон жизненной энергии.
Поэтому, я не сдержала радостного вздоха, когда командор вошел в каюту и объявил мне, что мы — на орбите долгожданной планеты. А через несколько часов в кают-компанию ворвался деятельный Сет.
— Доминанте плохо… — констатировал мохнатый Бдун, всем своим видом излучая укор мужьям и доктору за то, что они довели нас с детьми до энергетического истощения. Ухватив мохнатой лапой мою руку, сателлит впал в транс. Рубиновые глазки запали и подернулись дымкой.
Зато в меня словно влили Элексир жизни. Ушла апатия и усталость. Захотелось на свежий воздух. Мной овладела жажда деятельности.
— Доминанта прилетит через три дня. Гнездо почти готово. Сет хороший? — ласкался ко мне лохматый миляга.
— Конечно, Сетик! Ты — самый лучший во Вселенной! — искренне подтвердила я.
— Сет Главный Хранитель Гнезда? — уточнил восьминогий крючкотвор.
— Самый Главный! — подтвердила я, под добродушные усмешки супругов.
— Милая, ещё немного, и я заревную! — предупредил меня Шат.
— Сет Шата укусит, — набычился Главхран.
Наказующий, командор и Морис уже не сдерживаясь хохотали над опешившим Принцем и нахохленым сателлитом.
— Нет Сет, не надо кусать Шата. А ты впредь, думай, что говоришь! К Сету ревновать нельзя. Это его оскорбляет. Правда, мой хороший? — я зарылась рукой в густую, шелковую шерсть блаженно цокающего сателлита.
— Доминанта всегда все знает! — сообщил туманно Главный Назначенец, укладываясь возле меня, с намерением подремать. — Сет не укусит Шата. Сету запретили.
— Прости, друг, — Принц присел на корточки рядом с сателлитом, — Это я не подумал. Но мне правда обидно… Лера тебе абсолютно верит и очень любит. Я тоже так хочу…
— Сет простил. Шат глупый, как будто еще яйцо. Доминанта любит Шата, а он «балда»!
Повторный взрыв смеха заглушил возмущенный возглас Принца.
Обижено сопящее Высочество уселось у моих ног, отвернувшись спиной к сателлиту, положив мне на колени голову и обняв за ноги. Шипящий Сет переместился на другую сторону, и тоже обхватил ноги лапой. Через несколько минут мы, все трое… уже сладко спали.
Проснулась я уже в «своей» кровати, в компании Мориса.
— Как вы, дорогая? — погладил он гордо выпирающий живот, — Дети не безобразничают?
Я прислушалась к себе. Обычно утро у меня начиналось от яростных пинков разыгравшихся малышей. А сегодня — тишина! Как-то даже странно и пугающе…
— Нет. Хотя, обычно уже во всю пинаются.
— Сет вчера сказал, что он приструнил хулиганов. И они уже не решаться делать больно Доминанте. — улыбнулся лимари.
— Интересно. Что он им сказал? — задумчиво произнесла я.
— Мы тоже об этом спросили. Сет сказал, что если будут делать маме больно, то когда они родятся, он их укусит и отдаст чужой злой Доминанте. А себе принесет её послушных деток.
Я зависла.
Ни хрена себе! Да. Сет мастер глушить мятежи в зародыше.
— А детям от этой мысли плохо не станет? — поинтересовалась я.
— Нет. Мою дочь это впечатлило, — улыбнулся Морис. — Она будет смирно себя вести. Давно надо было это сделать. И у Алара дочь задумалась о своем плохом поведении…
— Откуда ты это знаешь?
— Читаю их мысли и эмоции. После подпитки Сета, они читаются как книга…
— А что ты прочел у моего сына?
Лимари смутился:
— Его сложно прочесть, в отличие от девочек. Может быть Яссин сможет. Я не рискнул давить. Могу сказать только то, что Сет и его приструнил. Больше брыкаться и делать вам больно, он не посмеет. Ведь будущий Наказующий не может быть не послушным.
— Позволь, я пообщаюсь с мелким негодником, — нехорошо прошелестело от входа.
Откинулась на подушки и широким жестом предоставила Яссину простор для действий. Не знаю, показалось мне это, или нет, но малыши совсем затихли.
— И как твоё поведение прикажешшшшь называть? — положив мне руку на живот, обманчиво-мягко поинтересовался наг. Полузакрыв глаза, он скользнул в полутранс. Во всяком случае, это имено так выглядело.