Я попыталась высунуть нос, но на меня так шикнул Рич, что любопытничать сразу расхотелось. Я так и просидела эти десять, бесконечно длинных минут, вздрагивая от неприятных звуков. Наконец-то все стихло. Но наблюдатели пока и не думали продвигаться в сторону угасшей схватки. Они расступились лишь только перед группой суровых мужчин, явно относящихся к местным силовикам.
Те, проходя мимо закутка, со вздохом покосились на меня, и прошли дальше.
Я занервничала. Тварь-то явно ядовитая и к тому же не дура. А вдруг там сейчас командор умирает? Что я без него буду делать? Ведь без него меня змеелюди насмерть закусают!
Энергично поднявшись и набычившись, пошла напролом, не взирая на недовольное ворчание отдыхающего контингента. С трудом пробив себе путь к обзору, огляделась.
Мама моя дорогая!!! Вот это я понимаю — порезвились!!!
Дверей в наши апартаменты не было. Совсем! Стены частично дымились от какой-то химии, частично были разрушены нехилыми ударами. В противоположном от нас конце коридора, занимая весь его немаленький объем, вверх скрюченными остатками лап, лежал гадкий гибрид.
Ближе к нам, доктор и старший силовик склонились над командором, практически закрыв его от нас.
Я сделала попытку бочком просочиться к нему.
Ага! Просочилась! Меня поймал за шкирку старший каратель, и вернул на место в нише.
Я возмущенно отцепила от своего воротника длань моей невольной «няньки», проворчав:
— Почему вы меня опять сюда притащили? Я что, не могу подойти к командору и доктору?
— Простите, илаи. Я не хочу, чтобы меня убили. Поэтому, пожалуйста, оставайтесь здесь, со мной. Да. Вы не можете подойти ни к командору, ни к доктору. Ит, Крин серьезно ранен и отравлен ядом эффры. Ему сейчас не до вас. Доктор занят командором. А все остальные компетентные сотрудники, расследуют это явное покушение на вас. К тому же коридор залит ядом эффры. Вы можете случайно пострадать. Скоро сюда подойдут, руководитель гостиницы и мэр города. Они переселят нас в другой отель.
— А как же командор? — запаниковала я.
— Поверьте, он бывал в передрягах, намного худших, чем эта. Для него яд эффры не смертелен, хоть и очень болезненен. Гораздо больше он страдает от мысли, что не смог уберечь вас. Поэтому, будьте хорошим детенышем, не усугубляйте его страдания!
— Хорошо, — уныло согласилась я, — Я буду хорошей.
— Вот и молодец, ребенок! — неожиданно лизнув меня в висок и погладив по руке, громила рванул к своему командору.
А у меня начался отходняк. Хоть я и уверяла себя в том, что нечего бояться, что это Алар принял весь удар твари на себя, все равно мне стало страшно до жути. Я уже не помышляла куда-либо идти. А скорчилась в углу дивана, спрятав лицо в коленях, и пытаясь, безуспешно сдержать бьющую меня дрожь и озноб. Голову неприятно ломило, словно я вышла из перетопленной бани на сибирский мороз. В ушах шумело, словно я стояла у водопада.
Потом все поплыло. Звуки отдалились, словно мне уши заткнули ватой. И я отбыла в темноту…
В этой темноте я расслышала беседу доктора с Аларом:
— Что с ней? Как будто ее покусала эффра! Это опасно? Рич! Это опасно? — нервничал измотанный командор.
— Илаи быть всегда опасно. Это знают не все Обретшие. Но я вам открою эту тайну. Илаи может поддерживать тех, кому сострадает. Она удержит даже на грани смерти, не даст уйти. Чем сильнее ипостась Обретшего, тем сильнее илаи. Но наш детеныш ни в чем меры не знает. И она отдает все, без остатка! Даже неприкосновенный запас, который инстинктивно не тронет карианка. Вы были на грани. Эта эффра — невероятно умна, огромна и ядовита. Даже ваша устойчивость и живучесть мало помогла. Как будто ее вывели специально для вас. Вспоминайте, Ит, Крин, кому вы до смерти мешаете? И кому может помешать ваш союз с илаи? И ваша возможная жизнь у наагатов?
— Надо подумать. Врагов у меня не много, но они есть. Самое скверное то, что пострадала наша девочка. Из-за меня… — совсем убито резюмировал Алар.
Ой, как мне не нравится, когда мужчины начинают сбиваться на такую тональность! Я попыталась выразить свое несогласие его самокопанием, но из пересохшего горла выдавился только сиплый писк. Меня тут же подгребли горячие, сильные руки. Как сильно, оказывается я замерзла! Нос как сосулька! Руки-ноги ледяные, как будто меня в горной речке вымачивали. А он такой теплый!
Я старательно закапывалась в тепло того, кто был рядом, кто обнимал, согревая, щедро делясь жаром своего тела.