— Илаи! — почти неощутимо простонал мне на ушко, в отчаянии, командор, — Я не железный! Я не смогу сдержать себя в руках, когда ты ТАК меня обнимаешь!
«Надо же какой эротический сон мне снится! И такой информативный! И насыщенный!! Прррияяятнооо!
А можно еще посильнее меня обнять?!! А поцеловать?!! Ммммммммммм!!! А еще?!! И почему раньше мне никогда такие замечательные сны не снились?!! Просыпаться не хочется категорически!!! Но надо!»
Нехотя открываю глаза. Они открываться не хотят. Приходится потереть их руками.
Ого! Я сразу проснулась…Руки сплошь покрыты даже не синяками, а гематомами. Как-то сразу расхотелось спать. Срочно села, проводя инвентаризацию своего организма.
«Мдя… Это точно командор с пауком-стрекозкой дрался?!! Точно-точно он?!! А у меня «очучение», что это была я! Иначе откуда такая добросовестная побитость всей меня?!!»
Так! Сползаем с постели и двигаемся в банный комплекс…
Ой! Что ж мне так «везет» сегодня! Я в совершенно чужой спальне.
Интересно, и где это я?!!
Мда… Интррига! Как говорил в приснопамятном сериале «Интерны» Иван Охлобыстин…
Ну и пусть. Те кто меня сюда внес, я надеюсь, не будут в обиде, если я их санузлом воспользуюсь? В крайнем случае, я за собой все продезинфицирую…
С этакими гордыми мыслями я на два часа выпала из реала… Ну есть у меня такой небольшой недостаток. Обожаю помывочные процедуры с применением различных косметических средств. Из банной нирваны меня вырвал тихо и нежно шипящий вихрь:
— Почему ты встала? Ты еще очень слаба! Ты могла испугаться! Могла упасть в обморок от слабости! Не смей больше собой рисковать!
О как! Меня теперь надо в вату завернуть и в комнату с мягкими стенами поместить?!
Ой! Кажется я это вслух сказала! Ой! Что сейчас будет!!!
Зажмурилась, ожидая резкой отповеди. Но получила умопомрачительный поцелуй. Из которого не было ни сил, ни желания выныривать!
А вынырнуть надо. Потому, что командор стал как-то… по-собственнически меня обнимать, с вероятным уклоном перехода в горизонтальное положение. Но это оказалось так приятно!
И теперь уже я сама обняла его за шею, даря в благодарность за его трепетное ко мне отношение, свое тепло и нежность.
И вдруг все прекратилось.
Нет, ну что за блин!
Док! Я вас, конечно очень люблю как единственного адекватного друга. Но в ванную в самый трогательный момент зачем вламываться?!!!
Рык взбешенного командора совпал с моими мысленными возмущениями.
Так! Теперь главное не дать Алару покалечить дружищу Рича! А это ой как возможно!
Используем запрещенный прием!
Я еще сильнее обнимаю злющего командора за шею и сама с удовольствием его целую. Краем глаза вижу квадратные глаза врача. Да и сам Алар неверяще застыл, превратившись в памятник самому себе.
Ах, вот вы как! Продолжаем нежный поцелуй!
Ура! Ура-ура-ура! Наша статуя командора ощутимо дрогнула!!!
И как дрогнула! Смущенный, заметно посеревший доктор, пулей вылетел из ванной, оставив нас наедине.
Но! Вот теперь я понимаю, почему быть ответственным — это не всегда хорошо! Потому, что Алар с заметным усилием, но все же взял себя в руки!
— Малышш, ты еще очень слаба! Я могу тебе невольно навредить!
Вот тут я конкретно разозлилась. И меня, как Остапа, понесло!
— Скажите, пожалуйста. Эротический сон мне приснился?! И откуда у меня такие «дивные» синяки? Неееет! Глаза отводить не надо! Что? Это? Было?! То, что я думаю?! Алар! Значит переспать со мной вы смогли, а просветить об этом меня, как основную участницу данного действа вы не можете!
Командор стал цвета мокрого асфальта.
— Детеныш!!! Ну как тебе объяснить!!! Я чувствую себя мерзавцем!!! Уродом!!! Извращенцем!!! Я совратил ребенка!!! Ты вправе меня бояться, презирать и ненавидеть!!! Я не знаю как просить у тебя прощения за это скотство с моей стороны!!!
Вот тут я обиделась всерьез!
— То есть испытывать любовь и нежность ко мне вы считаете скотством?!!! — чувствуя, как заливаюсь от горькой обиды горючими слезами, как в душе все чернеет от оскорбления, высказала я.
Меня, уже по-взрослому, заключили в объятия.
— Глупый, любимый, обидчивый детеныш! Разве я не оскорбил тебя, позволив нам близость?!
— Нет! — сопя от обиды, пыталась вывернуться из железобетонных объятий я. — Вы меня сейчас сильнее оскорбили!
— Вот как, милая… — обманчиво тихо и мягко произнес командор, — Тогда будем мириться…
От предвкушающих и многообещающих интонаций в его голосе, я вся покрылась пупырышками:
— Будем! — храбрясь и уже вредничая, не сдавалась я.