Еще долго я не могла успокоиться.
Пока не расслышала тихое:
— Нэр, отдайте илаи мне на руки. Она у меня быстрее успокоится!
Отчаянно мотаю головой, от чего она начинает кружиться, а к горлу подступает тошнота.
— Я думаю, это сейчас не самая хорошая идея, — спокойно отвечает нагу командор. Потом, укачивая меня, предлагает по-русски, — Кушать хочешь?
— Да, — отвечаю на том же языке.
— Открывай глазки, будем питаться… — подув легонько мне в висок, устало улыбается карианец.
Открываю… Напротив нас с командором, полулежит на боку Наказующий, внимательно и почти осязаемо ощупывая меня страшно-красивыми очами. Принц дисциплинированно сидит справа от нас, глазки в сторону пейзажа, терпеливо ожидая, пока мы присоединимся к трапезе.
Облизнувшись алым, раздвоенным языком, Наказующий вынес вердикт:
— Чтобы я в первый и последний раз слышал в моем присутствии, разговор на незнакомом мне языке. Дорогая, если это важно для тебя, я выучу твой земной язык. А до тех пор — не советую игнорировать мою просьбу. Хорошо, милая? Вы меня поняли, командор?
— Да, — одновремено ответили мы с Аларом.
Змей удовлетворенно кивнул.
— Ты не ответила… Так мне учить твой родной язык? Тебе БУДЕТ ПРИЯТНО? — уточнил он.
— Зачем вам так напрягаться, — перевела я взгляд на Шаатхара. Как-то он странно себя ведет. Прикинулся ветошью и не отсвечивает. Интересно, это потому, что сейчас он присутствует, банально говоря, при семейной сцене, в которую соваться «низззя», или тут что то другое.
— ТЕБЕ ЭТО БУДЕТ ПРИЯТНО? — уже заметно раздражаясь, повторил вопрос Яссин.
— Будет приятно, — чувствуя, как расслабляются напряженные руку карианца, ответила я.
— А теперь — еда, — неуловимым движением выхватывая меня у командора и усаживая к себе на колени, мурлыкнул невероятно довольный наг.
— Наказующий Яссин, вы кое о чем забыли. Я, конечно, понимаю, вы не привыкли заботиться ни о ком, кроме безопасности своего государства и высокопоставленных особ… НО! Детеныша надо переодеть, если вы не хотите, чтобы она застудила репродуктивную систему, и возможность ее материнства оказалась под угрозой! — вот это я понимаю, врач без границ! Рич приходит на помощь!!!
Наказующий даже не разозлился, наверное от удивления. Вряд ли с ним хоть кто-либо осмеливался так говорить.
— Нэр Рич, врач, опекун Илаи, и это он собирал ее по частям и выхаживал во время ураганной трансформации. Это благодаря ему детеныш выжил! — тут же отрекомендовал доктора командор.
Тем временем, врач спокойно подошел к Наказующему, забрал меня, не обращая на обалдевшее выражение его лица, и отойдя в сторонку, поставил на ноги:
— Я тебя оберну простынкой и подержу ее, как ширму. А ты эту мокроту снимай… Вон, кожа уже ледяная совсем! Изувечат мне ребенка эти самцы! Совсем ничего о заботе и детенышах не знают! Бросай мокрую одежду на землю. Постой! Разотру спину, а то почки, придатки и мочевой пузырь застудишь! Вот… надевай сухое…
Под успокаивающее ворчание Доктора Рича, я быстро переоделась.
— Вот теперь совсем другое дело! — полюбовавшись на сухую и уже согревшуюся меня, заметил врач. — Идем, сейчас кормить буду!
— … вещи… — заикнулась было я.
— Потом я заберу… — отмахнулся врач.
Вернувшись на ковер, он безопеляционно усадил меня на высокую подушку, и начал кормить, приговаривая:
— Это просто невозможно! И как я к своей илаи вернусь!? Вы же все, понятия не имеете, как за детенышем ухаживать, чтобы она не заболела! Как я ее брошу тут с вами!? Напугали! Застудили! Браслет, без присутствия медика, надели! Даже поесть в спокойной обстановке не дают! Командор, вызывайте мою пару… мы с вами будем у наагатов жить! Если не хотите ее вскоре похоронить! — веско припечатал злющий доктор, глядя в уже пылающие бешенством, глаза Наказующего.
Тот, судя по всему, мгновенно проанализировав все предъявленные претензии, согласно кивнул:
— Я согласен. Вы правы. Только вы знаете, как обеспечить комфортное и безопасное существование моей супруги. Я пошлю запрос вашему Императору. Вашу пару мы заберем через две недели, на орбите Кашалы. Вместе с девушками Его Высочества. НО! В дальнейшем, вам следует соблюдать субординацию, принятую в НАШЕМ обществе.
— Простите, если мои замечания, прозвучали оскорбительно для вас! Я очень переживаю за детеныша! Как за своего! — врач чисто символически обозначил поклон.