И тут, к счастью, Служба внешнего охранения зафиксировала появлене на самом краю сектора, помощников васпов — пиратов. Дружный коллектив измученных критическими днями мужчин, с радостью рванул спускать пар в бою. Чем снова изумил оба правительства.
Утро пятого дня осады началось тихо и умиротворенно. Я проснулась, как всегда, рано. Убедившись, что все последствия критических дней миновали, с удовольствием сделала зарядку, и выйдя на улицу, решила устроить пробежку, по которой соскучилась.
Наслаждаясь чистым воздухом, зеленью, пеньем птиц, бегу по тропинке, вокруг отеля. Запыхавшись на крутой горочка, снижаю темп, а потом и совсем останавливаюсь — отдышаться. Что то настораживает меня. Тихо всасываюсь в густые заросли колючих, буйно цветущих и сладко-одуряюще пахнущих кустов, сильно напоминающих нашу казанлыкскую розу. Прислушиваюсь. Вот что меня насторожило! Птицы НЕ ПОЮТ!!! Птицы, которые никого не боятся! Которых НИКТО НЕ ТРОГАЕТ!!! Разминаю цветы, и сама не зная, для чего я это творю, обмазываю всю себя «розочками». Потом затихаю, как мышь под веником.
Минуты медленно текут. Тишина… Ничего, я не гордая… Я и тут полежу… На природе… под кустиками…
Вдруг, слышу шаги и тихое шуршание и поцокивание, словно ежики бегут… Вспоминая все наставления доктора Рича, зажмуриваю глаза, представляю себя кустиком розы, и перехожу на поверхностное дыхание.
Только бы пронесло!
Не могу сказать, сколько времени это продолжалось…
В реал меня вернули звуки развернувшегося нешуточного боя, разворачивающегося на территории пустынного отеля.
РИЧ!!! Он же там! Один!
Обдирая кожу шипами, ломанулась наружу. И со всей возможной скоростью, помчалась к отелю. Подбегая, влетела в плотное оцепление из наагатов и штурмовиков-карианцев. Меня тут же сгребли бережные, сильные руки:
— Тихо, нэра! Тихо! Сейчас я вызову командора! Нэр ир, Крин! Пятый на связи… нэра жива… она сейчас со мной… все нормально, она только вся в крови от множественных царапин… Принято! Жду! Конец связи..
Огромный штурмовик отвел меня шагов на двадцать от оцепления, и усадил на брошенную на землю куртку:
— Минуту терпения, нэра. Ваши супруги и опекун уже идут…
Опекун!!! Это он о Риче!!! Он жив!!! Господи! Спасибо ТЕБЕ за то, что спас доктора!
После долгого напряжения, меня стало развозить.
Поэтому прибытие тройки разной степени взвинченности мужчин, вопринимала затороможенным сознанием, как в тумане. Голосовой аппарат почти не работал. Все, что я смогла проскрипеть:
— Доктор — вы живы!
Дальше — отбой всем системам!
Мамочки! Как же болит голова! Такое впечатление, что я дня три пила самогон, и теперь мучаюсь от отравления сивушными маслами.
На гудящую, горячую голову легла прохладная рука.
Ооооооооо! Как хорошо! Прижала руку к пульсирующему виску.
— Как же болит голова… — с трудом шевеля непослушными, потрескавшимися губами, пожаловалась я неведомому обладателю прохладных рук.
— Нэр Рич, она пришла в себя, — уловила я сообщение неведомого самаритянина в переговорное устройство.
— Сейчас будем! — Мгновенно отозвался передатчик…
— Пить… пожалуйста! — попросила я.
На губы лег знакомый прохладный кубик, с хрустом растворяясь, утоляя жажду и головную боль.
Щеку лизнули, со вздохом причитая:
— Ох, как тебе повезло, детеныш! Еще бы пара часов, и ты — труп! Ну зачем, зачем ты натерлась аскозией?! У нее только сок ядовитый. И еще, ее ненавидят и боятся васпы и эффры! Не просто так, а потому, что гибнут от ее яда! Как тебе в голову это пришло! Ты же не знаешь флору и фауну! Я не знаю еще особенности твоего организма так хорошо, как надо бы! Зачем обмазалась?!
Наслаждаясь отсутствием боли, с готовностью поведала другу, как все было. И почему меня вдруг потянуло под эти клятые кусты, и почему, вдруг решила себя обмазать соком аскозии.
Доктор, почему-то затаив дыхание, слушал мой рассказ.
— Еще раз повтори — что ты слышала? — посмотрев мне за спину, попросил он.
— Лучше я попробую изобразить… — ответила я и поскрипев шармиком по поверхнсти тумбочки, поцокала ногтями… — Вот, приблизительно, так…
— Я сегодня же, объявляю им войну! — от спокойного, мертвого голоса Наказующего, как оказалось — стоявшего в изголовье, у меня враз обледенели внутренности, руки, ноги, и нос. — … и подписываю с вашим Императором договор о военном сотрудничестве против васпов. Я не позволю НИКОМУ устраивать покушение на мою семью!