— Почти… не… больно…простите… у меня… не было… выхода… вы бы… убили… нас с доктором… а так… только меня… и вы… же смогли… не убить…
— Атея… — осторожно касаясь моих губ языком, прошептал наг, — Я не убил бы вас! Это не возможно! Если бы я убил тебя, то сразу же последовал бы за тобой. Атея может перенести смерть своего теа. А он — никогда! Я счастлив, что ты настолько мне веришь, что решилась обнять. И ненавижу себя за то, что сломал тебе кости!
— Глупый, самоотверженный детеныш! Я сейчас сам себя готов убить! А еще и Тиль меня закопает!!! Не смей больше никого спасать ценой своего здоровья и жизни! Поняла меня, ребенок?! — полностью игнорируя все, что говорил наг, вылизывая висок и гладя по волосам, ворковал врач.
— Да… — прошептала я.
— Умничка моя! Сейчас мы ребрышки зафиксируем, иньекцию для быстрого сращивания введем, профитрольку с мороженным съедим, и все будет отлично!.. — быстро фиксируя ребра прохладным зеленоватым, мгновенно застывающим гелем и прикладывая к сгибу локтя прозрачный и очень щипучий кубик, курлыкал доктор.
На Наказующего, все еще держащего меня за руку, Рич принципиально не обращал внимание.
Потом, соорудив из подушек опору для спины, док исчез… за кофе и профитрольками…
— Атея, — просительно ловя мой взгляд виноватыми вишневыми очами, Наказующий переместился на краешек кровати, — Не бойся меня… Ты действительно ко мне привыкнешь… Это не моя блажь… Это генетический закон… И у нас с тобой нет альтернативы. Не сопротивляйся, и будет не так больно и сложно. Если уж я сдержался, находясь в… раздраженном состоянии. То впредь, ты можешь не боясь ко мне подходить, не обращая внимания на то, в какой фазе я нахожусь.
Прохладый, шелковистый язык прошелся по внутреннему сгибу руки, снимая неприятные ощущения от кубика-инъектора.
— То, что вы сказали — звучит как приговор… — прошептала я.
— Приговор одиночеству, и начало семейной жизни! — оптимистично подхватил довольный змей.
«И что его так обрадовало?!»
— Семейная жизнь пока под вопросом… — уперлась я.
— Милая, доверься мне, и очень скоро у нас в этом отношении не будет никаких вопросов! — продолжал гнуть свою политику этот настырный наг.
— С вашего разрешения — пока остерегусь настолько доверяться, — совсем закинулась я, и сразу сморщилась от уколов боли.
— У тебя не будет выхода… Максимум через год, у тебя начнутся боли и галюцинации. Браслет будет требовать завершения связи. А потом — постоянное ее обновление. А через десять лет — ты пойдешь на все, лишь бы выполнить еще одно его обязательное требование — родить ребенка. Поверь, у нас нет другого выхода!
Я, в шоке переваривала то, что сказал Наказующий, когда вошедший врач, поставил передо мной, на кровать, столик с разными вкусняшками.
— Доктор, вы знали, что брачный браслет с Наказующим — это приговор для нас обоих? — все еще в ужасе от открывшейся перспективы, спросила я.
— Что за приговор?!! — тут же взъершился врач. — При чем тут браслет? Какое отношение брачный браслет имеет к твоему здоровью и жизни???!!! Почему я ничего не знаю???!!! Почему меня не поставили в известность???!!! Каким образом браслет может угрожать моему детенышу??? Отвечайте!!! — буквально набросился он на опешившего от такого напора Наказующего. Ещё немного, и доктор Змея за «грудки» трясти будет!
— Вы и не могли этого знать. Брачный браслет выращивают из стволовых клеток рожденного Наказующего, сразу при его появлении на свет. И он застегивается ТОЛЬКО на руке той, которая может родить приемника. Браслет уже после десяти минут нельзя ни снять, ни удалить. Даже, если вы ампутируете ей руку, браслет проявится в другом месте. Скорее всего — на шее. Скоро, примерно через пару месяцев, браслет нарастающими болями и галюцинациями, будет принуждать нэру консумировать брак. К этому времени, я должен приучить ее к своему яду. Кстати, она уже нормально переносит его… в микродозах. А, если в течение десяти лет она не родит, то браслет либо убьет ее, либо вынудит любыми путями искать Наказующего — оплодотворителя. И эту информацию не знает никто, не посвященный. Вы тоже не имеете права ее разглашать. И, да, если умрет моя супруга — я уйду максимум через пару часов за ней. Если умру я — она будет долго болеть, но выживет. И это тоже никто не должен знать. Я все объяснил? — на удивление спокойно пояснил Яссин.
— А… Да. Я понял. Готов на кристалле дать клятву о неразглашении… — Поешь детеныш, — доктор уже автоматически лизнул меня. И забегал по комнате, о чем-то размышляя.
Перед моим носом появилась тарелка с любимыми пирожными.