Возможно, в том, что, когда пять лет назад Александр колебался, уходить ему или нет из их захиревающего НИИ, зарплату в котором платили уже раз в четыре месяца, и они, едва поженившись тогда, и года вместе не прожившие, ужасно бедствовали, она настаивала на уходе. Катя была беременна, у нее был страшный токсикоз, и пришлось уйти с работы. Выкидыш все равно случился, но уже после того, как она бросила работу. Обратно Катю не взяли — место оказалось занято, а Саша все колебался и колебался, браться ли за собственное дело.
Катя на него не давила, но он и так видел, как ей плохо. Как ей, молодой, красивой — самой красивой среди жен его друзей — хочется приодеться не хуже Борькиной толстухи и есть на обед не только паршивые котлеты с макаронами, в которых мяса едва ли половина. И вообще… Да, если бы не она, Александр, от природы мягкий и слишком доверчивый, чтобы выстоять в бизнесе, никогда бы в жизни с этим самым бизнесом не связался. Он знал себя очень хорошо и понимал, что с его натурой можно надеяться только на чудо… Чуда не произошло. Произошло вместо этого нечто чудовищное, о чем он рассказал ей только три дня назад.
«Недолго музыка играла…» — прошептала Катя, покачав головой. Она и представить себе не могла, что Саша, такой открытый, искренний, любящий наконец, способен от нее хоть что-то скрыть. Но он скрыл. И скрывал, пока мог, пока, выплатив почти все долги, в которые влез, не аннулировал последний — личный счет… Бог весть почему он полагал, что Любомир подождет, пока они соберут всю нужную сумму… Возможно, потому, что знаком с ним давным-давно, чуть ли не в одном дворе росли… Правда, не виделись лет десять, прежде чем встретиться вновь. А за десять лет человек может перемениться и вовсе до неузнаваемости, чего Александр и не учел. А она, Катя, не подсказала, положившись, в свою очередь, на собственные силы. Не хотела разрушать старые приятельские отношения, которые Саша к тому же упорно называл дружбой? Или просто опасалась, что муж ее же и обвинит, заподозрив, что дала Любомиру повод?..
…Первые деньги у них по-настоящему появились только года через два после старта. Но для Кати благополучие началось значительно раньше, и она навсегда запомнила, как лучший день их жизни, как прощание с проклятой нищетой, восхитительный вечер после того, как Саше (не без помощи Бориса) удалось реализовать первую партию простеньких будильничков — с крошечной, зато реальной прибылью… Почему он занялся часами, а ничем иным, она отчего-то не поинтересовалась ни разу в жизни. По образованию Саша был химиком, а его бывший НИИ связанным с производством пластмассы… Впрочем, будильники тоже были пластмассовые, так же как и маленькие нарядные детские часики, которыми торговали исключительно на рынках, а Сашина фирма в этом каким-то непонятным для Кати образом участвовала. В тот вечер они поехали с ним в хороший дорогой бутик и купили ей, как тогда Кате казалось, роскошную шубу… А после ужинали в ресторане, тоже вдвоем. Пили много хорошего дорогого вина, а еды заказали столько, что не съели и половины.
Почему-то было страшно смешно и весело и от собственной жадности на яства, и оттого, что после ресторана пришлось взять такси, а машину оставить на парковке: ни один из них был не в состоянии сесть за руль. Возможно, это был действительно самый счастливый вечер в их жизни.
Катя снова поднялась на ноги и побрела дальше, обходя все комнаты, нервно вдыхая запах краски и побелки. Чудесная, красивая, со вкусом обставленная новая квартира, с которой теперь придется расстаться. Только ли с ней?
Она вновь замерла перед зеркалом, потому что опять оказалась в спальне, а не на кухне. И в ее ушах вдруг отчетливо прозвучал голос Александра, почти рыдания, с которыми он говорил об «этом страшном человеке» Любомире. Словно это был не его давний знакомый, а ее. Словно он и впрямь был не просто скользким и отвратительным типом, а настоящим убийцей, загубившим не одну человеческую душу… «Ты, Катька, просто ничего не знаешь, — бормотал Александр. — Я не говорил тебе… Ленька — страшный человек, Катя, поверь мне… Страшный!» И она поверила, и сама, первая, не дожидаясь, пока Саша сумеет произнести ужасные слова вслух, сказала, что если есть гарантия, что этот подонок действительно погасит Сашину ссуду в случае, если… если… То она… она…
— Гарантия есть лишь одна, — сказал он неожиданно резко и мрачно. — Если мы пошлем его куда подальше, мне не жить…
Катя ахнула, захлебнувшись от ужаса всеми возможными словами. Потому что поняла, какое именно решение они сейчас примут.