Перспектива была не радужной. Бояться мне нечего, я не виновата ни в чём. Но… Единственный разговор, свидетелем которого я стала, действительно многое мог поменять.
Я растерялась. Казалось, будто попала в тупик. Ещё и подозрительное поведение Матвея, который так рьяно хотел уйти.
Не успев развить мысль, парень потянул меня в сторону.
Последнее, что я успела запечатлеть — пустые глаза Вики. Ещё пару часов назад она пробегала мимо меня счастливой, сейчас же…
Вскоре за окнами особняка послышались звуки сирен.
— Так быстро. — прокомментировала я.
— Поверь, когда дело касается семьи Гедиановых или Карпинских, слишком долго никто не ждёт.
Матвей вёл меня вниз, где уже бродили сотрудники в форме. Гости постепенно начали покидать дом. Многие не понимали, что происходит. Марта и Кирилл управляли толпой, сопровождая их на выход.
Вдвоем мы смешались с остальными людьми, и легко оставили особняк позади.
Как только вернулись к себе, я с порога обозначила:
— Рассказывай! Кто такой Костя, Наталья, и почему все вокруг с недовольством произносили фамилию Гедиановых!?
Давно меня так не выносило из себя.
Вместо прямого ответа, Матвей усмехнулся.
“Без этого никуда” — устало закатила глаза.
— Сразу видно, ты приезжая.
— Правда? — саркастически переспросила.
— Те, кто тут живет, или, по крайней мере, родился, о простых истинах города не спрашивают.
Я упорно продолжала смотреть, не перебивала. Матвей снял пиджак, оставаясь в одной жилетке, накинутой на белую рубашку. В тишине он прошёл в кухню, и налил в стакан воду.
Парень развернулся ко мне, опираясь поясницей о гарнитур.
— Если ты войдешь в любое заведение, и спросишь, кто такие Гедиановы, тебе ответят — управителя города. Но если ты войдешь в любое заведение, и спросишь, кто такие Карпинские — получишь такой же ответ.
Матвей смотрел перед собой, и в то же время в никуда. Стакан с водой качался в руке, создавая маленькие волны.
— Почему их таковыми считают? — непонимающе нахмурилась, скидывая пальто на диван.
— Им принадлежит всё. — опасный блеск пронесся в глазах парня, который наконец разглядел меня.
— Значит, причина всему деньги? Обе фамилии просто достаточно богаты?
— О-о-о, — протянул Матвей, — дело не только в деньгах. Некоторые жители города считают, что предки Карпинских и Гедиановых основатели.
— А это правда?
— Уже никто и не вспомнит. У каждой из этих семей есть крепкие связи не только здесь, в городе, но и за его пределами. Да, они богаты, но своё отношение к себе заслужили не лишь этим.
— Чем же ещё? — я медленно присела на барный стул, складывая руки на груди.
Матвей сделал глоток, смачивая губы.
— Ты спрашивала, почему на мероприятии Карпинских многие с недовольством произнесли фамилию Гедиановых?
— Да.
— Фамилии этих семей громки настолько же, насколько громка и вражда между ними.
— Вражда?
— Многолетняя. — кивнул парень, — Передающаяся меж поколениями.
— Меряются своим богатством? — хмыкнула я, скалясь.
— Наверное, в какой-то степени.
— Чем же не по нраву Гедиановы? Наверняка жители города, так или иначе, принимают сторону конкретной семьи. Из чего это складывается?
— Гедиановы — любители крупных развлечений. Если посмотреть, что принадлежит им, то это в основном развлекательные места. Многим жителям города не близок подход, когда, как будто смысл жизни — в празднестве.
— Хорошо. А что с Карпинскими?
Матвей тихо посмеялся, опуская глаза.
— Вячеслав старается делать все для людей. Пытается помогать социально-незащищенным. Софья часто пропадает на работе в фондах, и активно спонсирует туда крупные суммы.
— Значит, Карпинские — меценаты.
— Если бы ты увидела Владислава, главу фамилии, поняла — это то дело, которое семья ведет не одно десятилетие.
— Да уж. — только и смогла сказать я, задумываясь.
— Подожди! — громко вскрикнула, — Но, что тогда делали Гедиановы на благотворительном вечере? Я так понимаю, и Вера, и Костя, и эта Наталья, — перечисляла, качая головой, — все они члены одной семьи.
— Верно. В отличие от Гедиановых, Вячеслав и Софья открыты к диалогу, и хотят… — Матвей замолчал, подбирая слово, — снизить те недоразумения, которые творятся меж семьями.
— Держат врагов ещё ближе. — улыбнулась уголком губ.
— Новые времена — требуют новых мер. От этой вражды страдают дети.
Я поднялась с места, и двинулась к парню, который наблюдал за каждым моим шагом. Встав напротив, когда нас разделяли сантиметры, спросила прямо: