— Откуда же ты обо всём этом знаешь?
Матвей неотрывно смотрел в мои глаза.
“Карие, а сейчас ещё с оранжевым отблеском” — невольно подумала про себя.
— Я достаточно давно общаюсь с… Карпинскими. — всё же произнёс парень.
Хоть он сказал без запинки, смотря четко на меня, легкую волну недоверия я всё-таки ощутила.
— Насколько давно?
— Достаточно, чтобы всё знать.
“Матвей ведет свою игры” — внезапно поняла.
Мне до сих пор казалось странным его иррациональное предложение жить вместе, его слишком близкое общение с Вячеславом, его поведение в доме Карпинских. То, как он успокоился, когда услышал реакцию Натальи, то, как быстро он хотел сбежать с места преступления.
— Теперь твоя очередь. — прервал мои размышления Матвей, — Ты что-нибудь слышала в коридоре?
Инстинктивно шагнула назад. Что, конечно, не осталось незамеченным.
“Что, если он соврал?”
Матвей сказал, что видел меня в коридоре. Но что он делал там? Вдруг, я слышала голоса двоих, однако в комнате находилось трое. А вопрос парня — лишь проверка, насколько ценный я свидетель. Он пытался выведать, сколько я успела подслушать.
“Вот они последствия романа с адвокатом, и прослушиваний подкастов про маньяков” — почти истерично смеялась внутри.
Корить себя за излишнюю подозрительность не спешила. Матвей по-прежнему оставался новым человеком в моей жизни.
— О чём? — спросила.
Все эмоции заперла глубоко, надевая маску серьезности.
— Не строй дурочку. Из той комнаты, где нашли Костю.
— Я проходила там. — размеренно сказала, — Но не остановилась.
— Значит, прошла мимо?
— Подслушивание — не находится в списке моих любимых дел.
Ложь — приправленная правдой, создает самые честные изречение, которые сейчас были так необходимы.
— Я видел, как ты отреагировала, когда мы поднялись в тот коридор уже после.
— Слушай, у меня типичная реакция человека, который впервые увидел труп. Или, как ещё я должна была вести? — я видела, он всё равно не верил мне.
“Что ж, у каждого из нас теперь есть секрет. Один балл — в мою пользу”.
— Мне стало некомфортно, что я действительно шла рядом с местом, где случилась трагедия.
— Зачем же ты там шла?
Парень хотел поймать на вранье.
— Искала туалет. На первом этаже всё было занято.
Моя прямота вогнала его в ступор. Он более не нашёл слов.
Я развернулась, чтобы уйти к себе, но Матвей поймал мою ладонь.
— Марина, послушай, если ты боишься…
— Тебя?
— Вместе мы можем разгадать эту тайну.
Почувствовала, как парень большим пальцем провел по тыльной стороне. Получилось довольно интимно, но я не купилась.
— Я рассказала всё, что могла, Матвей. Не знаю, чем всё обернётся для двух семей, но сейчас я планирую идти спать. Вечер получился… непредсказуемым.
Как взял, так же внезапно отпустил.
— Спокойной ночи, Марина. — на выдохе попрощался он.
— Спокойной.
В абсолютной тишине, я пошла к себе в комнату. И до самого момента, пока не поднялась наверх по лестнице, стойко ощущала прожигающий взгляд позади.
Глава 8
Уснуть долго не получалось. Перед глазами стояла картина с креслом, и сидящем в нем мужчиной.
Приняв позу эмбриона, натянула одеяло до самого подбородка.
Мы не были знакомы с Костей Гедиановым, первый раз о нём услышала в момент, когда уже всё произошло. Казалось, причём здесь я? Но мне было трудно не думать о том, что вдруг — если бы я вбежала в комнату тогда, когда стояла совсем рядом, то в состоянии могла изменить ход вещей.
— Ты в ни в чем не виновата. — шёпотом твердила я.
Чтобы не накручивать себя, легла на спину.
“Что мне сейчас известно?”
Костя разговаривал с девушкой. По голосу трудно определить возраст человека, но однозначно не ребёнок, и не слишком взрослый.
— Тёмные волосы. — напомнила себе.
Момент, когда девушка вышла из той комнаты — остался мною не замечен. Я успела увидеть совсем ничего. Даже длину волос и причёску сейчас уже не могла воспроизвести.
Кого можно подозревать? Костя явно общался с той, кому доверял.
Нахмурилась.
Составить список из девушек, подходящих под описание — оказалось трудной задачей, особенно, когда я находилась в условиях города, в котором почти никого не знала.
— Вика, точно! — произнесла уже громче.
Судя по тому, как она отреагировала, Костя наверняка не был ей безразличен. То, как она плакала, держась в объятьях мамы.