— Но, что касается виновности? — вновь заговорила я.
Мой профессионализм меня не отпускал, я смогла подавить эмоции, и теперь с хладнокровием пыталась узнать больше о том, в чем невольно стала участницей.
— Та женщина, Наталья. — говорила ровно, — Она была нацелена не оставлять всё просто так.
Софья тревожно глянула на супруга.
У меня создалось впечатление, словно я единственная в этой комнате, кто не ничего не понимал, а мои вопросы — носили риторический характер.
— Мы поговорили с ней, Марина. — наконец произнес Вячеслав, отрезая кусочек мяса, которое почти остыло, — На тот момент Наталья находилась на эмоциях. После же смогла разобраться. То, что произошло — не наша вина. Никто из семьи Карпинских не находился рядом с Константином, и тому есть свидетели.
Чуть напряглась, закусила щёку изнутри.
— У всех нас есть свои… недоброжелатели. И она, и все мы — это понимаем. Вы, Марина, девушка из других мест. Возможно, за прошедшее время, вы выбрали определенную сторону. И уже в голове знаете — кто прав, кто виноват. Но, поверьте мне, никто из присутствующих — не сделал бы подобной вещи, которая случилась с Константином Гедиановым.
Несмотря на уверенность, что скользила в его речах, члены семьи, так или иначе, смотрели в разные стороны. Кто в тарелку, кто на еду, кто в потолок. И ни один не осмелился поддержать Вячеслава.
Я растерялась. Всё стало куда сложнее, и мужчина не смог окончательно развеять то, что накопилось в моих мыслях.
Ощутила прикосновение. Матвей под столом дотронулся рукой до моей коленки.
Слегка повернула голову влево. Парень смотрел мне в глаза, немного опустив брови.
И, готова поклясться, почему-то в это мгновение — все подозрения насчет его причастности к гибели Кости — испарились. Не знаю, что конкретно повлияло. Интуиция, чутье, или просто быстро забившееся сердце. Я хотела думать, что парень точно не виновен.
Оставшийся ужин прошел так, будто бы изначальная тема более никого не интересовала. Владислав Станиславович, так как первый раз меня видел — тоже решил расспросить о моем карьерном пути.
Вопросы из разряда: а как? а почему именно эта работа? и так далее, уже стали мне надоедать, но я стойко отвечала.
Под конец, когда Яна и Марта убрали всё со стола, глава семьи предложил шахматную партию в холле дома. По лицам большинства поняла — идея не вызывала тот восторг, с которым говорил сам Владислав, однако сын и жена всё-таки поддержали его.
Вика, едва мы расположились по пространству, отошла к окну.
Её поникшие плечи, опущенная голову, сомкнутые в замок руки — вызвали во мне волнение. Обычно, я старалась не лезть в чужую душу, пока человек сам не хотел её раскрыть. В отношении Вики же случился порыв. Она представилась мне маленькой девочкой, которая переживала что-то настолько глубокое, что-то, о чём хотелось кричать, но вокруг был вакуум, через который никто ничего не слышал.
— Привет. — неуверенно произнесла я, подойдя к девушке.
Она посмотрела на меня грустным взглядом. Вика старалась держаться хорошо, старалась показывать своё безразличие, старалась едко шутить, а внутри всё ещё бушевало бездонное море чувств.
— Что хотела? — хоть Вика и попыталась ответить грозно, голос надломился.
— Прости, не хочу показаться навязчивой, но… — девушка, на удивление, не стала перебивать, — Я соболезную твоей утрате.
Вика чуть приоткрыла рот, и я наблюдала, как с каждой секундой глаза наполняются слезами.
— Мы так старались скрываться, боялись показать свою любовь. — прошептала она. Её внезапное откровение заставило меня замереть. — А теперь его нет.
Девушка прижалась ко мне, а я успокаивающе погладила по спине.
— Я точно знаю, он не сам. Он не мог, у нас были планы.
Услышала я позади, и резко вскинула голову.
С дивана на меня пристально смотрел Вячеслав, а поодаль стоял Матвей, который ничуть не уступал отцу.
Приехав домой, Матвей предложил выпить чай. Парень включил чайник, и достал кружки.
— Бессонница? — усмехнулась, проходя к кухне.
— Семейные разговоры кого хочешь заставят бодрствовать.
Я села за барный стул.
— Почему ты не сказал, что Вячеслав твой отец? — наконец решилась.
Матвей молча улыбнулся, ставя передо мной кружку с горячим напитком, а сам присел напротив.
— А что бы это изменило?
— Не знаю, — пожала плечами, качая головой, — ничего. По крайней мере, это бы всё прояснило, и я бы…
— Не вела себя так самоуверенно? — закончил за меня парень.
— Соблюдала бы профессиональные границы.