Сейчас прозвучавшее обрело форму. Вполне естественную и отчетливую. Оно стало неоспоримым фактом, который лишь вызывал грусть.
— Боже… — озарение случайно настигло меня.
“И как раньше я не додумалась?”.
— Ты спорил, потому что хотел разорвать помолвку? Решил, я смогу отбить тебя от семьи Гедиановых? Ты серьезно?
— Марина…
— А что было бы потом? Даже если бы получилось меня обмануть, сказал бы: всё, ты свободна? Откуда мне вообще теперь быть уверенной, что любое твоё слово — это не спланированные заранее шаги?
— Остановись!
Матвей приблизился.
— Я не хотел тебя обманывать. Не после того, как мы начали сближаться с тобой.
— Но всё же именно это и сделал.
— Помолвка с Алёной та вещь, которую наши с ней семьи трепетно оберегают, пытаясь на этом примирить давнюю борьбу.
— Тогда твой спор с другом ещё более сумасшедший.
— Он был сумасшедшим до тех пор, пока не случилось кое-что более безумное.
Удивленно вскинула бровь.
— Боюсь спрашивать.
Без слов, Карпинский вскинул руку, касаясь моего затылка.
Я не успела подумать, к чему всё могло привести. Парень наклонился, одновременно подтягивая и меня, а после наши губы встретились.
Замерла.
Его язык настырно проник внутрь, полностью побеждая мою великолепную выдержку.
Секунда, две, три.
Сдалась.
Я ответила.
Страсть, бурлившая сейчас, вытеснила из головы все предыдущие раздумья. Пальцами зарылась в волосы парня, крепко сжимая светлые пряди. Послышался протяжный стон. Руки соседа блуждали по моему телу, касаясь талии, спины, шеи, плеч. Кожа реагировала на прикосновения Матвея.
Целовала неистово, вкладывая в действие обиду, которая плескалась внутри. Обиду на его обман, обиду на свою наивность, обиду на саму невозможность всего хорошего, что бы могло меж нами произойти.
Внизу живота начало тянуть.
“Чёрт, чёрт, черт”.
Воспользовавшись отвлеченностью Карпинского, я отошла, и звонко ударила его по щеке.
— Не. Трогай. Меня.
Глубоко дышала, и наконец смогла добежать до комнаты, закрываясь изнутри.
Громкие звуки, просьбы поговорить — сопровождались до поздней ночи. Я так и не решилась открыть. Мне стало стыдно за себя, за него, за нас.
Я просто сбежала от последствий.
Телефон без перерыва вибрировал. Звонки и сообщения от Матвея приходили, кажется, каждую минуту. Уснуть смогла только тогда, когда вовсе выключила все уведомления.
Рано утром на экране разглядела: “Уехал на работу. Вечером мы должны поговорить”.
Закатила глаза, смахивая всё входящее.
— Давай, Марина, пора заканчивать эту история. — произнесла, скидывая с себя одеяло.
После водных процедур и завтрака, задалась целью позвонить Вячеславу — и через него узнать о третьем доме “Белого лотоса”.
Матвея по понятным причинами трогать не хотелось.
Заказчик первую половину дня не отвечал на звонки, поэтому я села за монтаж видеоролика по салону красоты Веры Гедиановой.
За пару часов удалось договориться о двух рекламных интеграциях, дабы привлечь больше клиентов на услуги.
— Есть! — обрадовалась вслух, когда увидела положительный ответ местного блогера на свое письмо.
В агентстве я не один раз работала по продвижению конкретно "бьюти-сферы". По моему профессиональному наблюдению — эффективным способом для и так хорошего салона красоты стать более известным, это попросить знаменитых людей о нем рассказать.
Я просмотрела аккаунты нескольких девушек в городе, которые уже имели лояльную аудиторию, готовую последовать советам своих кумиров. И остановила выбор на двух блогерах, первая — женщина, в целом представляющая из себя такую “бьюти диву”, а вторая — астролог.
“Сейчас об астрологии много где говорят, поэтому было бы прикольно, если бы девушка сделала подборку услуг салона в зависимости от положения звёзд”.
“В какие даты лучше делать маникюр, в какие сходить на причёски…” — быстро печатала на ноутбуке заметки.
— Арина бы гордилась моей гениальностью. — беззаботно хихикнула.
Необхоимо составить коммерческое предложение, и выслать на подпись Вере и девушкам, чтобы все что-то получили от сотрудничества.
Закончив, устало выдохнула.
— Дело сделано. — отодвинулась от компьютерного стола, беря телефон в руки. — Надо попробовать снова Вячеславу позвонить.
Настырность соседа не угасала, но я старательно гнала от себя любую возможность начать думать о нём.