— Поженить тебя на Алёне? — звучало неубедительно.
— Отвлечь всё внимание на нас, а после под общую шумиху признаться самим.
Мы подъехали к нашему дому.
— Обо всё этом я начал догадываться не так давно. О разговоре Вики с отцом вообще вспомнил в момент гибели Кости. Если бы я раньше узнал, что у неё тайные отношения с Гедиановым, быть может, мог все предотвратить…
Парень заглушил двигатель, погружая нас в абсолютную тишину.
— Зная сестру всю жизнь, могу однозначно сказать, она бы сама не придумала подобное. Уверен, за всем стоит Гедианов.
— А у неё ты не пробовал узнать? — уточнила.
— Она пережила утрату, потом сама…
Он не закончил, но я и так поняла его.
— В общем, не представлялось возможности. Костя, видимо, в своей семье тоже начал всем объяснять, почему свадьба им выгодна. Так главы Карпинских и Гедиановых заключили договор.
Я “переваривала” всю информацию в голове. Мгновенно многое мне стало ясно. Вика хотела прикрыть любовь к Константину чужой свадьбой. Да, звучало подло, но женитьба Матвея и Алёны наверняка могла отвлечь семьи от давних расприй, а там, и смотри, отношения других наследников не казались бы чем-то недопустимым.
— Зачем ты решил мне всё рассказать? — уверенно спросила.
Следила за каждым его вздохом, за каждой чертой лицо — мне был важен его ответ.
— Я хочу быть честным с тобой. — без запинки произнес, глядя в глаза.
Он не поджал губы, не отвернулся, не сделал что-либо ещё, что намекало бы на его ложь.
— Со многим я долгое время пытался разобраться самостоятельно. — голос стал хриплым, — Прости меня.
Не удержалась, закрывая веки.
Вот оно, наше личное, он подводил к этому.
— Я придурок, что поступил с тобой так, скрывая правду, когда уже стоило бы раскрыть карты…
Продолжала молчать. Взгляд опустился вниз.
— Когда я увидел тебя, думал, это прекрасная возможность разыграть спектакль перед родителями. Возможно, они бы увидели, как я… — кадык парня активно задвигался, — как я ухаживаю за тобой, провожу с тобой время, и разорвали бы эту ненужную свадьбу. Я точно знаю, стань я мужем Алёны, ничего бы не изменилось меж семьями. Вражда бы не прошла.
— Алёна так не считает. Девочка влюблена в тебя… — вскинула подбородок.
— Это никак не заставит испытать мне ответных чувств. — покачал головой.
Матвей дотронулся моей руки. Той самой, которая ещё недавно ныла от боли. Большим пальцем осторожно провёл по коже.
— Я полный идиот, что согласился с другом тогда на сделку. — он обводил взглядом моё лицо, невидимо его касаясь, — Марина, я сейчас абсолютно искренен с тобой.
Мои губы пересохли, кажется, даже язык прилип к нёбу.
— Скажи, — Карпинский чуть сбивался, выдавая своё волнение, — чувствуешь ли ты что-то ко мне?
Время остановилось.
“Чувствую ли я что-то к Матвею?”
Вопреки желанию, внутри стало до ужаса тихо.
— Я видел те цветы и записку, — продолжал парень, — они неистово разозлили меня. Впервые в жизни я позволил себе… — остановился на секунду, — начать думать о девушке, которая принадлежит другому.
Он громко выдохнул. Видела, как задрожали его пальцы.
— Знай я обо всём заранее, запретил бы любые действия к тебе больше, чем того требуется. Но…
Матвей рассмеялся над своими же словами.
— Я ошибся. Зная-не зная, я бы всё равно не смог бы отказаться от всего, что зародилось во мне по отношению к тебе. Так, скажи, Марина, сейчас, также честно, чувствуешь ли ты что-то ко мне?
Вопрос повторился.
На этот раз сердце сжалось так, будто его заковали в тиски.
Перед глазами проносились лица друзей, родителей, знакомых, которые так трепетно отзывались о Саше. Я вспомнила все его ухаживания, наши общие моменты — нашу идеальность. Мы были красивой парой, достойной парой, парой, на которую хотелось бы равняться.
Я смотрела на Матвея, а про себя раздумывала о другом.
— Нет. — слова вырвались быстро, я не успела обдумать сказанное.
“Неужели ты сама себе не веришь?” — первый раз в жизни внутренний разум сомневался в сказанном.
Что-то изменилось в чертах парня.
“Надежда пропала”.
Мгновенная холодность показалась мне настолько ощутимой, словно меня по-настоящему обдуло ветром.
Карпинский отнял свою руку, немного отворачиваясь.
— Спасибо за честность. — сиплый голос полностью уничтожил меня.
Где-то во мне кричало сердце: нет, скажи, что ты наврала!
Однако я не слушала.
— Матвей, мне жаль, что я позволила тебе обмануться насчет моих чувств, — я говорила каким-то не своим голосом, это была другая Марина, — там, дома, меня ждёт человек, с которым нас связывает любовь.