“Бессмысленно, перестань!”.
Корить себя за прошлое уже поздно, что сделано, то сделано. Больше меня всё-таки угнетала наивность, которая в момент встречи с Любой взяла вверх над разумом.
Зажмурилась, протяжно вздыхая.
— Какая же ты идиотка, Марина. — ругала себя, качая головой.
Когда девушка предложила выпить — мне показался странным её поступок. До этого каждая наша встреча сопровождалась скорее негативом, я постоянно это ощущала. Даже последнее времяпрепровождение в ресторане было настолько некомфортным для меня, что я просто-напросто сбежала оттуда. Так почему, зная и понимая это, я всё равно взяла тот чертов бокал?
Да, я находилась не в трезвом состоянии, но это нисколько не оправдывало моих действий.
“Видимо мной управлял не просто алкоголь” — внезапно возникла догадка.
— Что, Марина, и тут скажешь — это не правда? — издевалась над собой.
В тот день меня поглотили эмоции. Возможно, весьма иррациональные — ведь я самостоятельно отказалась от чувств к Матвею, и, более того, обозначила это и ему. Но стоило мне увидеть его вместе с Алёной, как те собственные убеждения рассыпались в пух и прах. Я злилась и негодовала. Моя холодная натура исчезла, никак не помогая взять себя в руки. От этого мне хотелось сбежать, заглушить всё. И когда ко мне подошла Люба — я с той же злостью взяла этот бокал, опустошая.
“Алкогольная интоксикация” — обозначили врачи.
Я точно помню, что ощущало моё тело, каково было моё состояние перед потерей сознания — мандраж, онемение, холодный пот. И, удивительное совпадение — это произошло ровно спустя минуту после предложенного и выпитого напитка.
“А сама она быстренько покинула меня” — мысленно добавила ещё аргумент.
Я на сто процентов была уверена — Люба что-то подмешала в вино. Наверняка она поэтому и сбежала, надеясь на то, что нас вдвоем никто не увидит. Сейчас я не сомневалась, она не боялась действовать открыто, ведь могла рассчитывать на то, что я…
— Не проснусь. — хрипло завершила.
Но я проснулась. Неведомым образом мой организм выдержал. И, как сказала Арина, Любовь перестраховалась, и через врачей хотела убедить меня в её невиновности.
Сохранялся главный вопрос: зачем ей это всё?
Хоть я явно не вызывала в ней симпатию, но и дорогу никак не переходила. И…
— Стоп! — неожиданно вскрикнула, поднимая торс. — О нет…
Ладонями сжала от ужаса лицо. Я вспомнила ещё кое-что. То, после чего у меня появился страх, едва сосуд остался пуст. Любовь начала отходить, а я невзначай обратила внимание на корни волос — они были тёмные! Эта та деталь, за которую я зацепилась после гибели наследника Гедиановых, которую искала в каждой девушке, знающей Константина. И тогда только после этого осознания бокал упал на землю. Костя был отравлен — так мне сказал Вячеслав, и сама я видела стакан в руках выходящей из комнаты девушки.
— Неужели это была Люба? — озвучила, и одновременно испугалась своего признания. Теперь многие мои подозрения вели к ней.
Может, в тот вечер я всё-таки не осталась незамеченной? И именно поэтому отношение девушки ко мне было таким подозрительным?
Хоть рассуждения мне казались вполне логичными, они вели к новому вопросу: какие мотивы убивать Костю?
Мыслей было так много, что я потеряла основную нить. Мозг наконец дал слабину, и уже против моей воли отправил меня в царство Морфея.
Утро в больнице началось впопыхах.
На часах не стукнуло и десяти, в палату ко мне ворвались две медсестры с целью осмотреть. Вердикт:
— Собирайте вещи, через полчаса выписываем.
Всё было сказано настолько категорично, что от растерянности я не смогла ничего путного ответить, кроме как недовольно поджать губы.
Мои вещи сложены на прикроватной тумбочке. По словам работниц, моя подруга, то есть Арина, принесла мне чистый комплект, пока я лежала без сознания.
Тридцать минут хватило лишь на то, чтобы принять водные процедуры, привести свой внешний вид в порядок, а также отправить короткое сообщение Арине о моей выписке.
Живот побаливал, больничную еду я практически не ела, желания не было. И, есть подозрения, за все эти дни не один раз всё содержимое желудка выходило обратно.
“М-да, давно такого не случалось” — скривилась, поглаживая больное место.
Из зеркала на меня смотрела изнуренная девушка. Бледное лицо уже нагоняло тревогу, а в паре с впалыми щеками — так вообще испуг.