Мой адвокат положил перед судьей выписку Петра Владимировича, из частной клиники.
— По результатам в крови нашли остатки яда, который врачи, — парень выделили последнее обозначение, — не успели вывести из крови до конца.
— Протестую! — воскликнули оппоненты, — Результаты заявителей поддельные.
— С чего это вы решили? — удивилась судья.
— Больница — в которой кровь сдавалась на повторе близка к семье Вячеслава Карпинского, с которым, в свою очередь, Марина Андреевна успела построить доверительные взаимоотношения.
Мужчина-адвокат, подошёл к судье — прилагая фотографии.
С моего расстояния видно было не особо, но черты лица своего заказчика я разглядела.
Внутри всё напряглось. Во рту пересохло.
“Вот оно, чего мы не учли” — громыхало в голове.
Я снова посмотрела на Матвея. Карпинский младший сидел спокойно. Его будто вообще не беспокоило происходящее.
“Что ты задумал, Матвей?” — прищурилась.
Саша же заметно поник. Одно наше доказательство, значимое, в моменте разбилось.
— Все ваши документы будут приняты в рассмотрение. — женщина кивнула Александру, — Продолжайте.
Бывший встрепенулся, поправляя часы.
“Волнуется”.
— Прошу выйти обвиняемую за стойку.
Я, наконец, вернулась обратно. Проходя мимо девушки, так и хотелось задеть её плечом, но это было ниже моего достоинства, поэтому я молча обошла Любу.
— Любовь, скажите, если по вашим словам, вы просто покинули мою подзащитную после её требования остаться одной, то зачем вы так быстро убегали, постоянно оборачиваясь, словно… Словно что-то сделали?
Цветкова опасливо покосилась на своего адвоката.
— Протестую! Необоснованные доводы!
— Не буду голословным, ваша честь. Раз вторая сторона хочет подтверждений, прошу обвиняемую покинуть стойку, а я приглашаю для показаний первого свидетеля. Матвей Карпинский.
Посмотрела на парня, который сразу поднялся с места. Софья тревожно следила за сыном, прислонившись к боку мужа.
Аркадий Гедианов заинтересовано посмотрел на происходящее. Наталья рядом сжала губы.
“Никто не понимает, к чему всё идёт”.
Развязной походкой он встал за стойку.
Прежде чем начать, встретился со мной глазами. Быстро, почти незаметно, улыбнулся.
— Вы ждёте от меня подтверждения случившегося, господа? Знаете, всё намного глубже.
Он шёл против правил. Это заметила и судья, и Саша, и Любовь со своим адвокатом.
— Любовь Цветкова отравила Марину, совершенно бесчеловечный поступок. Яда была достаточно, чтобы свалить девушку с ног, но… — он смочил губы языком, — не так много чтобы убить.
Послышались шёпотки.
— Что за цирк? — не стал терпеть второй адвокат.
— Любовь просчиталась в дозировке, что довольно — странно. Ведь для неё это не первый случай отравления, ведь так? — он смело посмотрел на Цветкову, — Для Константина Гедианова подобный выпитый коктейль оказался последним.
— Что ты несёшь? — Наталья вскочила с места, и уже двинулась к Матвею, однако её успел остановить охранник. — Что ты себе позволяешь?
— Наталья, вам бы не кричать громче всех, вы же тоже не остались в стороне. — хитро покачал головой.
От возмущения женщина стояла и хлопала ресницами.
На удивление, Аркадий молчал, он ждал.
— Марина. — прошептала позади Арина, — ты знала?
— Нет. — искренне ответила.
— Всё началось со свадьбы. — медленно говорил парень, — Как вы знаете, Карпинские и Гедиановы много лет конкурируют между собой, и потенциальная свадьба двух наследников рода — прекрасная возможность создать мир. Именно с таким намерением ко мне подошёл отец, предложивший жениться на Алёне.
Присутствующие оглянулись на рыжую девушку, которая мгновенно застеснялась, щёки заалели. Надежда, её мама, кажется, впервые подняла взгляд с пола, рассматривая дочь.
— Поначалу его предложение мне понравилось, но стали появляться вопросы. Зачем? Почему я? Почему Алёна? — притихли все, — Пока недавно я не спросил у отца прямо.
Матвей попросил подняться Вячеслава.
— Откуда же возникли такие мысли, отец?
— Ко мне подошла дочь, Виктория, сказала — таково желание семьи Гедиановых.
Послышался смех Аркадия. До этого момента я и не задумывалась, насколько грубо он звучит.
“Хотя я в целом не помню его голоса. Вроде, он в моем присутствии не говорил…”.