Большие руки прижали меня со спины.
Дорожка влажных поцелуев прошла от уха до ключицы, создавая невероятные ощущения. Мне требовалась разрядка.
Развернувшись, парень приподнял и посадил на кухонный стол.
— Ты бы знала, сколько раз я представлял тебя именно здесь.
От его нескрываемой похоти я инстинктивно развела ноги шире.
— Что же ты делал?
— Всё то, чего бы не позволил себе в жизни…
— Не позволил? — бровь выгнулась в удивлении.
— Не будь ты моей.
— Твоей? — оскалилась.
Он опасно блеснул глазами.
Каждый из нас вёл свою игру, она с каждым новым ходом сближала.
Под кофтой на мне был надет бюстгальтер без толстых чашек. Соски давно стали особо чувствительны, и видимы для человека напротив. Матвей бесцеремонно положил ладонь поверх одежды, обхватывая грудь рукой, одновременно пальцами играясь с выделяющейся вершинкой.
Я смочила губы меж собой, а после сняла с себя верх, оставаясь в ажурном белье.
— Ты прекрасна. — прошептал Матвей, наклоняясь ближе.
Он не спешил расстегивать лиф, обхватывая ртом сосок сквозь тонкую ткань. Его напористые движения языком породили во мне бурю фантазий. Пока он переключался с одной груди на другую, я представляла, как он может работать языком там.
Свободной рукой он расстегнул застежку моих джинс, помогая их с меня стянуть.
Вот так, находясь перед ним почти обнажённой, я ни капельки не испытывала стеснения.
Спрыгнув со стола, вновь развернулась к нему спиной, он пальцами очертил мой позвоночник, чуть надавливая вниз, чтобы я прогнулась.
Теперь его ладони были более уверенными. Напористо, властно, он блуждал по открытым участкам тела, попутно сжимая и разжимая давно обжигающую кожу.
Шлепок по ягодицам — и с моих губ вырвался стон. Карпинский коснулся места, которое более других жаждало внимание.
От высокого удовольствия разделяла тонкая ткань белья. Но даже она не уменьшала приятные импульсы, которые появлялись каждый раз, когда он надавливал на нужную точку.
— Матвей… — желанно произнесла, поддаваясь назад.
В эту же секунду его пальцы оказались внутри. Он не ждал, не растягивал, глубокие движения, влажные звуки — всё это вело только к одному исходу.
— Чёрт, я так не стерплю. — раздалось сзади.
Резко развернувшись, мы встретились губами. Бюстгальтер полетел куда-то в сторону, туда же улетели и его штаны.
Ткань боксеров натянулась от возбужденного члена. Ладонью пробралась внутрь, обхватывая горячую плоть. Карпинский практически прорычал от активных действий, которые доставляли уже мои руки.
Не помню, что случилось перед тем, как мы наконец соединились, но состояние к тому времени достигало пика. Удары тел заполонили собой пространство.
В перерывах между сменой поз я любовалась тем, как перекатывались мышцы парня, как они напрягались всякий раз, когда он входил. Я любила глазами, кайфовала от красивого телосложения партнера, и от этого процесс приносил поистине сладкое наслаждение.
Мы занимались сексом на кухне, в холле, на втором этаже. За весь период проживания в этом дома — я не изучила его углы так, как этой ночью.
Громкие вздохи, мокрая кожа, раскрасневшиеся лица — я падала, и вновь взлетала от нахлынувших оргазмов. Матвей умел приносить удовольствие.
Закончили мы в его комнате, в которой я была лишь раз, когда пыталась найти соседа. Порядок в интерьере сразу был нарушен, стоило нам вдвоем лечь на кровать.
Уснула где-то на рассвете, положив голову на крепкое плечо.
Ресницы парня трепетали во сне, а на губах таилась блаженная улыбка.
Наконец, спустя долгое время — я чувствовала себя счастливой, без каких-либо “но” и “только”, я поняла, что значит — быть на своём месте.
— Он мне сказал — свой выигрышный билет в этой жизни я уже получил. — Матвей внезапно открыл глаза, повернув голову на меня. Говорил тихо. — И это ты.
Замерев, наблюдала за парнем, пытаясь понять — о чём это он?
— Саша, именно это он сказал мне после суда…
Тут и я не смогла остаться равнодушной.
Это звучало романтично — действительно в духе Александра. Но больше всего меня удивила смелость бывшего, то, что он нашёл в себе силы произнести это парню, который, по сути, стал для него прямым соперником. Я видела мужество в его поступке.
На заседании всё было ясно, какое отношение у Матвея ко мне. Саша легко мог вспылить, накричать, и, может, полезть в драку, но он выбрал достойный способ — разговор.
Уверена, он переступил через гордыню, чтобы сказать эти слова.