— Именно так, как и сказал Драко.
Снейп от всей души надеялся, что директор не осматривал тролля слишком придирчиво. Отсутствие головы у тролля и способ ее отсечения едва ли можно было оставить без внимания. Хотя почему-то отсутствие мозгов у большинства студентов никто не замечал…
— Голова тролля оказалась у меня на столе, — помолчав, молвил директор. — Когда Минерва первой зашла в кабинет, ее пришлось отпаивать успокоительным зельем из моего личного запаса.
Снейп понял, что надежда на неведенье директора испарилась.
— Я сварю вам новое, как и себе, — это было единственное, что он мог сказать.
— Хорошее дело, — кивнул Дамблдор. — Но, Северус, я хотел бы поинтересоваться у тебя кое о чем. Как ты считаешь, дружба мистера Малфоя и Гарри нормально сказывается на втором мальчике?
Отвечать смысла не было, у директора уже был готовый ответ.
— Мне кажется, нет, Северус. А потому я бы хотел перевести Гарри на Гриффиндор.
— Что?
Снейп моментально сбросил полусонное состояние и сел нормально.
— Как — перевести? Мистера Поттера определила на мой факультет Шляпа, профессор!
Дамблдор по-дружески похлопал его по предплечью и покровительственно улыбнулся. Груз ответственности давил на старика, это было заметно, почти физически. Директор выглядел очень уставшим.
— Я понимаю, Северус, Гарри — лучший ученик среди первого курса школы, и ты не хочешь терять баллы, которые он может принести Слизерину… Но мы должны позаботиться о бедном ребенке. По роду Гарри — гриффиндорец, этого нельзя не брать во внимание. Также мистер Малфой — не самый подходящий друг, если учесть, что его отец — Пожиратель Смерти, а Темный Лорд набирает силу…
— То есть вы, директор, решили выбирать, с кем дружить ребенку? — поинтересовался Снейп, сжимая в руке стакан.
— Ради общего блага, Северус, мальчик мой.
— Гарри — свинья на убой на этом алтаре войны ради всеобщего блага? Безвольное существо?
— А ты привязался к мальчику, — улыбнулся Дамблдор.
— Я любил когда-то его мать, я ради него стал шпионом и посвятил вам свои молодые годы, директор, вам это известно! Вы хотите решать судьбу ребенка за него? У него есть родители! Вы аргументируете это тем, что Поттер по роду — гриффиндорец. И что? Блэк вон тоже из слизеринского рода, его мать чуть не отреклась от него, а попал он на Гриффиндор. Но что-то вы не спешили перевести его на факультет, который положен ему по роду!
Дамблдор спокойно слушал Снейпа и ждал, пока буря в нем утихнет. Снейп чувствовал, как горит его лицо, как гнев затмевает другие чувства, но не мог ничего поделать. Единственное, что он понимал теперь — Поттер все это знает, и его тайна скоро станет известна ему. А директор с его идеями о всеобщем благе всегда был опасен, с того времени как повелся с Гриндевальдом, и маразм его с каждым годом все крепчал с той поры.
— А теперь успокойся, Северус, — директор устало вздохнул и присел в кресло. — Гарри — великий волшебник в будущем, и мы должны его готовить к победе. Уже в конце этого года его, я тебе по секрету скажу, будет ждать испытание. Философский камень, который мы защищаем… Именно его Гарри и предстоит достать. Квиррелл опасен — но именно у него Гарри предстоит отбить Камень! А Слизерин — не будь в обиде на меня — не очень подходит для миссии воспитания защитника людей. Здесь мыслят холодной головой, а Гарри нужна будет капля безрассудства… И у меня есть опасения, что мальчик с его силами может набраться у слизеринцев дурных идей и пойти по кривой дорожке. Новый Темный Лорд нам не нужен, я надеюсь, ты понимаешь это.
— Это бред, директор, — вздохнул зельевар и прикрыл глаза. — Мальчик силен, но добр, едва ли ему дадут дома забыть, кому он обязан смертью отца. Он недавно сообщил мне, что считает Темного Лорда своим главным врагом, и если вас беспокоит, станет ли он нашим мессией… Не переживайте, Альбус. Мальчик не станет новым Темным Лордом.
— Так или иначе, Северус, — директор встал, и Снейп понял, что шутки закончились. — Гарри должен заново надеть Шляпу.
— По Уставу, — непререкаемо ответил профессор. — Это возможно только с позволения родителей и согласия самого ребенка. А испытание, к которому вы готовите ребенка — бесчеловечно! Альбус, дайте ему детство!