— Вы взяли шарфы? — обеспокоенно поинтересовалась Гермиона, насыпая в тарелку жареного картофеля. — Драко?
— Взял, — парень продемонстрировал под черным теплым пальто серо-зеленый шарф-каноэ. — Что я, дурак, что ли, сидеть в мороз на ветру без шарфа.
— Гарри? Невилл?
Невилл показал теплый шерстяной шарф, лежавший на скамейке рядом с ним. В куртке он пока не нуждался — пусть в зале было и холодно, он был в теплой, подбитой мехом мантии. Гарри только отмахнулся.
— Гермиона, я не ношу шарфы.
— Упс… — тихо прокомментировал его положение Драко и с ухмылочкой уткнулся взглядом в свою тарелку.
Девочка вперилась в него острым, строгим взглядом, и Гарри стало немного не по себе, но виду он не подал. Невилл утащил прямо из-под носа друга последнюю куриную ножку, к которой он как раз прицеливался.
— Вот простынешь и будешь лежать в Больничном Крыле! — сдержанно молвила Гермиона.
— Выпью бодроперцовое зелье и через сутки буду здоров.
— Проболеешь все каникулы, а на Йоль мы едем в Малфой-мэнор!
— Мама меня домой не пустит больным, на пороге и вылечит.
— Я напишу миссис Блэк! — Гермиона упрямо поджала губы и встала, взмахнув непримиримыми с расческой кудрями. — И скажу старосте и профессору Снейпу!
И ушла на трибуны, куда начали собираться уже многие ребята с их факультета. Драко сидел, ухмыляясь своей тарелке, Невилл сочувствующим взглядом проводил Гермиону. Гарри попытался унять свою красноту, которой горело лицо.
— У меня два варианта, — прошипел он сквозь зубы. — Либо я с возрастом становился терпимее и привычка брала свое, либо она по мере взросления понимала, что быть такой настырно-заботливой не следует.
— Угомонись, Поттер, — ответил Драко, тоже поднимаясь. — Ты сам напросился, знаешь же, что она упрямее тролля.
— Там правда холодно, Гарри, — заметил Невилл. — Я даже куртку взял.
— Да знаю, — махнул рукой Гарри, стараясь унять странное раздражение.
Раньше такого не было. Оно проявилось совсем недавно, и двух дней не прошло с тех пор, как Гарри начал ощущать, что его все раздражает. Атмосфера приближающегося праздника не трогала его, студентки всех курсов, весело обсуждающие платья, подарки, выбивали его из колеи. Нет, это даже не было обычное раздражение, какое бывает у парней, это была именно беспричинная злость. Гарри не помнил, с чего это началось. За несколько дней рядом с ним остались только друзья, а причин того, почему на него еще не нажаловались старосты, он не знал.
И вот сегодня это перешло все границы, но, к его облегчению, энергия уходила в какое-то иное русло.
— Я не хочу идти на матч, — вдруг неожиданно для самого себя молвил он. — Гриффиндор нас разобьет, это мне наперед известно, так смысл?
— Откуда ты можешь знать, — удивился Невилл. — У нас сильная команда. Пойдем с нами, что делать в пустой гостиной?
— Тебя с ними нет, Поттер, — фыркнул Малфой и закинул руку ему на плечи, чтобы увлечь за собой на поле. — Невилл прав, идем, нечего ошиваться по пустому замку.
— Вы не понимаете… — начал было возражать Гарри, но друзья его не послушали.
Весело переговариваясь, Невилл и Драко потащили Гарри на стадион, куда уже стекалось все больше народа. Все было как всегда — Равенкло и Хафлпафф болели за Гриффиндор, а Слизерин сидел особняком — даже невооруженным глазом была видна пустая полоса между факультетами — и громогласно поддерживал своих игроков.
Нежелание смотреть на игру достигло своей высшей точки, когда он увидел команду Гриффиндора — столько знакомых людей, хороших, смелых и сильных. Многих он помнил, как они сражались за Хогвартс, не щадя своих жизней, как поступали в Аврорат, как некоторые из них гибли. И противным ему было то, что в этой жизни они общались с ним через силу, потому что он слизеринец. Глупо.
Он чувствовал, что ему надо уйти, что его что-то звало. В глубине души Гарри понимал, что это ненормально, но желание бежать к месту, которое он даже назвать толком не мог, заглушало голос разума. Когда прозвучал свисток мадам Трюк, он вскочил с места и подхватил сумку.