Люциус пронес бокал с красным дорогим вином над пламенем свечи, стоявшей перед ним, и медленно осушил его. Вслед за ним выпили вино и остальные присутствующие на празднике. Оно, должно быть, грело душу и тело, но Гарри, как одиннадцатилетний ребенок, мог об этом только догадываться. И мечтать. Он бы с удовольствием выпил один бокал для храбрости.
Руди давно отправили спать — семья Блэк по дружному согласию с Малфоями на эту ночь оставалась в их замке. Невилл и Гермиона сидели рядом с ними в кругу детей, но и они сегодня словно были ограждены от них с Драко невидимой, но прочной стеной. Профессор Снейп развалился в кресле и уставился на них своим фирменным суровым взглядом. Родители молча повернулись к ним, Вальпурга поджала губы.
— Ну же, молодые люди, — поторопил их Снейп. — Вы собрали нас здесь, заставили волноваться ваших родных и оторвали меня от уединенного празднования Рождества в своем доме. На это должна быть серьезная причина, и вы уверили нас, что она есть. Мы ждем объяснений.
Драко ничем не выдал своего беспокойства — сказалась аврорская и аристократская выучка. Только пальцы побелели, сжав подлокотник кресла. Гарри не стал искать у своих родных поддержки. Не знал, как начать, но уже пора было говорить.
— В общем-то, — он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. — Тайна эта… Очень… Невероятная. И начну я с того, что опишу свое детство.
— Детство, — фыркнул Снейп, на время становясь опять невыносимым, каким был в той жизни. — Ваша биография, мистер Поттер, известна каждому ребенку и взрослому, прекратите этот самомнительный…
— Оставь, Снейп, — напряженно отрезал Сириус. — Пусть говорит.
— Я опишу не то детство, которое вы помните и знаете, — быстро ответил Гарри. Недоверие в глазах окружающих стало слишком заметно. — Потому что эта жизнь, которую мы проживаем, для нас уже была прожита… когда-то.
— В моей жизни ничего не изменилось, — поспешно подтвердил Драко. — Я был наследником древнего рода Малфой, меня учили относиться к маглам, как к отребью… Гермиона, прости, прошу тебя, это была политика нашего… хозяина.
— Хозяина, — побледнев, повторил Люциус. — Я не рассказывал тебе о нем.
— А я служил у него, как и ты, отец! — воскликнул Драко, его рука невольно потянулась к левому предплечью. — Когда он вернулся. Я учился на Слизерине, а на шестом курсе принял от него Метку и получил задание — уничтожить Дамблдора любым способом или найти возможность для Пожирателей проникнуть в Хогвартс.
У Лили расширились глаза, но Гарри не стал на нее смотреть. Вальпурга хмурилась, о чем-то размышляя, Сириус старательно прятал гримасу отвращения. Бабушка Невилла, Августа, обнимала внука, сидевшего рядом. Гермиона задумчиво потирала подбородок. И только на лицах Нарциссы, Люциуса и Снейпа застыли два выражения — недоверия, но в то же время понимания, всего понимания ужасающей картины, которую пытался им открыть маленький ребенок, смотрящий на них взглядом взрослого, повидавшего мир мужчины.
— А я рос без родителей, — горько молвил Гарри. — И без тебя, Сириус, — предупредил он непонимающий взгляд отчима. — В тот день, когда Волан-де-Морт напал на мою семью… Не вздрагивайте, страх перед именем усиливает страх перед тем, кто его носит. В тот день маму убили вслед за папой. Дальше было все, как я знаю из рассказов Дамблдора. Хагрид отвез меня на байке Сириуса Дурслям, и десять лет я жил с ними на правах слуги.
— Где был Сириус? — поинтересовалась Вальпурга.
— В Азкабане… Петтигрю сбежал, перед этим убив двенадцать маглов, а на месте преступления застали Сириуса. Без суда и следствия его упекли в тюрьму, — Гарри чуть виновато подернул плечами. — Ты меня не знала. Ты умерла вскоре после того, как осталась одна.
— А родители Невилла? Алиса и Фрэнк? — Августа им поверила, наконец.
— Все было так же, — ответил Гарри, и Невилл поник.
— Когда вернулся Темный Лорд и как вы это узнали, мистер Поттер? — выдохнул Люциус, сжимая наконечник трости в пальцах.
— На четвертом курсе, через три года, — ответил Драко, и Гарри пришлось его перебить.