— Меня выбрали четвертым участником Турнира Трех Волшебников. На Кубок наложили Конфундус, это сделал Барти Крауч-младший, выпивший Оборотное Зелье и ставший Аластором. Он подбросил мое имя. На третьем испытании я нашел Кубок, но он был заколдован в портал, и меня с Седриком Диггори перенесло на кладбище, — легкая дрожь от тех воспоминаний пробежала по нему. — Там был Хвост, он нес слабое воплощение души Волан-де-Морта. Он убил Седрика. С помощью моей крови воскресил Темного Лорда и дал ему кровную защиту, которую дала мне ты своей жертвой, мама.
Взрослые молчали, и Гарри поймал минуту, чтобы перевести дыхание и успокоиться. Большой объем информации лился из него, как из бездонной бочки, и все было так запутано, что он не знал, о чем скорее надо рассказать.
Лили безмолвно плакала, Сириус ее обнимал. Вальпурга и Августа словно состарились на десяток лет, Снейп понуро сидел, уставившись в камин, его ладонь лежала на левом предплечье. Нарцисса и Люциус впервые утратили самообладание, осознавая страшное будущее и прошлое этих мальчишек.
— Когда мы перенеслись сюда, я был главой Аврората, мне было тридцать шесть, — словно извиняясь, произнес Гарри.
— А я был его заместителем, — кивнул Драко. — В тот год погибли наши семьи и дети. Мой Скорпиус погиб. Мама погибла. И тебя убили, отец.
— И Джинни, моя жена, — Гарри почувствовал, как екнуло сердце. Он слышал, как звучат эти слова из уст ребенка, и они казались ему страшными. — И трое детей. Альбус Северус, Джеймс Сириус и Лили.
— Альбус Северус? — тихо сказал Снейп. — Поттер, вы удивили меня.
— Как они погибли? — спросил Сириус.
— В тот день мы узнали, что Волан-де-Морт опять вернулся. В третий раз. Когда Дамблдор погиб в конце нашего шестого курса от руки профессора Снейпа, — Гарри чуть кивнул побледневшему профессору. — Он дал мне задание — планомерно уничтожать крестражи, которые держали душу Темного Лорда на земле. Будь он мертв, его бы не убило ничто; он был слабым духом, пока на нашем первом курсе он не овладел профессором Квирреллом…
— Квиррелл? — ахнула Августа. — Невилл, он же…
— Да, он преподает сейчас, и Волан-де-Морт уже в нем, — подтвердил Драко.
— Да, и после Рождества…
— Так, замолчите, Поттер! — Снейп вскочил с места и начал нервно расхаживать по залу, украшенному рождественскими украшениями и парящими свечами, но уже не хранившему тепло праздника. — Я? Я убил Дамблдора?! Что вы несете?
— Без должных воспоминаний это сложно доказать, — Гарри покрутил в пальцах палочку, уставившись в пол. — Мы с Драко пробовали достать те воспоминания, но они принадлежат другой жизни и другому времени, которое отсечено артефактом, перенёсшим нас сюда. Всё, что нам удалось достать, мутное и невзрачное, расплывчатое как память младенца. Единственное, что подтвердит наши слова - наши знания некоторых неизменных событий наперёд. Позвольте нам рассказать всё по памяти и порядку.
И так, изредка торопясь и сбиваясь от волнения, Гарри и Драко в унисон поведали обо всем. Давно пришел и ушел нарождающийся месяц, оплыли свечи, и воск мягко и беззвучно капал на канделябры, за окном завывала вьюга. Их родные и друзья сидели и слушали, почти не перебивая с вопросами.
Мама Гарри уже не плакала — что толку оплакивать то, чего в этой жизни уже не существует; но крепко сжимала руку Сириуса, так, что она побелела. Сириус не обращал на это внимания — он и представить не мог, что двенадцать лет ему пришлось сидеть в Азкабане за преступление, которого он не совершал. Что могло послужить в этой жизни такой причиной — он не знал. Подозрения Гарри были встречены очень серьезно. Если бы не оставшаяся в живых Лили, очень многое изменилось бы. Снейп сидел с безучастным выражением лица, иногда сжимая подлокотники кресла. Гарри честно рассказал ему об их взаимоотношениях с первого по шестой курс и благородной жертве Снейпа. Из уважения к профессору он не стал рассказывать о воспоминаниях, которые тот ему передал, и о причине службы Дамблдору, за что был одарен благодарным взглядом. За годы дружеского общения с семьей Блэк профессор давно привык к обществу Лили, но чувства давно прошли, ему не хотелось, чтобы кто-то вновь вспоминал о них. Он не идеализировал в своих мыслях погибшую женщину, видел ее счастливой женой, любящей матерью, и это не способствовало его страданиям более. Еще много лет назад он стал являться в дом на площади Гриммо как друг, и с того момента им и оставался для Лили. Невилл краснел всякий раз, когда ребята упоминали, как храбро он сражался с Пожирателями Смерти. Августа была очень горда внуком, хоть и старалась это скрыть. Гермиона тоже краснела, когда Драко начинал расхваливать ее ум и находчивость, называл «достойной гриффиндоркой» в хорошем смысле слова и не менее великолепной слизеринкой. Кажется, друг забылся, но Гарри не мог остановить его, не привлекая внимания. А тем временем Люциус Малфой переглядывался с хитро ухмылявшимся Снейпом и наблюдал за девочкой.