За окном громко чирикали воробьи, наглые, пушистые, совсем недавно вылупившиеся. Солнце грело еще с раннего утра, этот день обещал быть жарким. Его лучи уже пробрались в комнату и осветили ее, сделав сон невозможным. Гарри, мыча что-то, развернулся спиной к окнам и накрыл голову подушкой. Где-то рядом скрипнули полы, и он сразу насторожился — аврорские привычки не умирают.
Но пришедших поздравлять его выдала Эви, капризно пытавшаяся стянуть с себя праздничный колпак.
— С днем Рождения! — не растерялись все.
Гарри выполз из-под одеяла, пытаясь казаться сонным и недовольным, но не смог скрыть улыбки. Мама, Сириус и Руди стояли в его комнате и весело смеялись, младший брат тут же запрыгнул к нему на кровать.
— Гарри! Гарри! Мы тебе такие подарки приготовили!
— Рудольф! — Сириус строго погрозил пальцем. — Тихо! Пусть он сам увидит!
Эви на руках матери стянула, наконец, колпак и теперь тщательно обгрызала его. У малышки резались первые зубы.
— С днем Рождения, сынок! — Лили села рядом с Гарри и поцеловала в лоб. — Одевайся и спускайся! Бабушка уже заждалась тебя!
— И вторая бабушка тоже! — выдал тайну Руди, весело спрятавшись от отца за брата.
— Рудольф!
Гарри коварно выдал брата Сириусу, выскочив из кровати. Сириус подхватил сына и защекотал, тот заливисто смеялся.
Чуть позже они ушли, поторопив его с одеванием. Гарри потянулся и выглянул в окно — день обещал быть просто чудесным. Спешно одевшись, он еще долго причесывался перед зеркалом и глядел в отражение на бумаги, лежавшие на столе.
Фламель прислал ему копии своих разработок в тот день и час, которые назначил сам. Он славился своей ученостью в разных областях магии, изучал подкорки белой и черной магии, способы борьбы и с той, и с другой стороной. Ученый он был на вес золота и, как оказалось, занимался когда-то крестражами. Заикнувшись в длинном письме Фламелю о крестражах, Гарри и подумать не мог, что он пошлет ему такие ценные сведения. Воспоминания в склянке о рассказе родным про свою истинную судьбу, отосланные ему, тоже сыграли свою роль — Николас был целиком на их стороне.
Ценность бумаг, которые сейчас лежали у мальчика на столе, не подлежала сомнению. Многие ученые и изобретатели из Министерства заплатили бы ему баснословные деньги за эти единственные в мире копии разработок Фламеля. Естественно, он не прислал ему секрет изготовления Философского камня. В бумагах значились все сведения о крестражах, о зельях, способных их уничтожить, и компонентах в природе, способных уничтожить черную сущность и не затронуть при этом волшебных свойств предмета, который был крестражем. Фламель даровал им больше, чем Философский камень — возможность сохранить древние реликвии Основателей, обладающие несравненными магическими свойствами. Только подумать — диадема Равенкло будет такой же, какой была и в ее времена. Призрак Башни Равенкло найдет покой. И так многие предметы. Кольцо Марволо, Чаша Хафлпафф, медальон Слизерина… И даже кольцо Мерлина.
Гарри оглядел свое отражение в зеркале, довольно кивнул и вышел. Внизу уже слышались голоса родных и друзей. Мальчик прислушался, тихо спускаясь по лестнице. Драко, Гермиона, близнецы Уизли и, конечно, Джинни. Обе бабушки и мама с Сириусом.
— Гарри идет, Гарри!
Руди опять его выдал и теперь спрятался от него.
Вальпурга тут же вынесла ему огромный торт с горящими свечами. Вторая бабушка, Джесс, встала и подошла, чтобы обнять внука.
— Гарри, солнышко! Как же давно мы не виделись!
— Да, бабушка, — Гарри радостно ее обнял. — Бывай у нас почаще!
Лили улыбалась, не замечая, как Эви залезла рукой в торт.
Малышка родилась в начале февраля через несколько дней после их победы над Темным Лордом. Еще тогда все заметили, что девочка была копией Лили. Сириус назвал ее Эвелин Блэк, в честь какой-то своей троюродной прабабки, которую очень уважал. Имя было красивое, под стать ее красоте, но капризность и хитрость Эвелин унаследовала от рода Блэк. Сейчас девочке было шесть месяцев, около полугода с рождения. Четвертое февраля. Так что в какой-то мере это был и праздник сестры. Гарри взял ее на руки, чтобы мама могла очистить заклинанием ручки Эвелин.
— Мелкая, — он ее подбросил на руках.
Руди радостно запрыгал вокруг.