— Я тут готовила то, что ты так любишь… Училась! Думаю, сегодня у меня, наконец, вышло приготовить, как тебе нравится!
— Запеченная картошка в чесночном соусе! Но… Джин, ты же терпеть не можешь сейчас запах чеснока.
Во время беременности Джинни отличалась острой нелюбовью к данному продукту.
— Да, и меня бессчетное количество раз выворачивало, — пожаловалась она. — Зато тебя вкусно накормлю!
— Джинни, ну что ты, зачем так жертвовать своим самочувствием?
— Никаких жертв! — молодая женщина по-прежнему стояла в дверях кухни, где был хоть какой-то сквозняк, и улыбалась сквозь передник на лице. — Садись кушать. Кстати, помнишь, ты говорил, что Драко, чтобы подняться по карьерной лестнице на шаг выше, нужна не только твоя, но и чья-то сторонняя рекомендация? Так вот, я сходила в Министерство и написала рекомендацию! Так что на неделе Драко ожидает повышение, приводи на чай!
Гарри пораженно на нее уставился. Благодарность смешалась с некоторым недоумением.
— Джин, спасибо! Он оценит когда-нибудь! Но, Джинни, тебе же на таком сроке ходить тяжело.
Джинни подошла к нему мягкой поступью и, улыбаясь, поцеловала в щеку.
— Ради тебя, любимый!..
Да, Гарри знал, что у него есть повод опасаться получения Джиневрой дневника. Потому что его собственные слова только что ей объяснили с вопиющей неосторожностью — он не знает, как победить без ее жертвы.
Глава 21. Златопуст Локонс
Заклинание Будильника жестко толкнуло под бок, и Гарри, спящий на краю кровати, резко упал на холодный пол. Набил шишку. Утреннее сентябрьское солнце тепло заглядывало в окно и радовало бы глаза, если бы они не слипались и в подземельях было окно.
Угрюмо натянув одеяло, Гарри широко зевнул и засунул ноги в тапочки, чтобы пойти попинать крепко спавшего друга.
— Поттер, отвали, я пишу отчет о рейде Робертса…
Гарри собрался с силами и вытянул руку, чтобы стащить с друга одеяло. Драко поежился и сел на кровати, потирая заспанные глаза. Резкое пробуждение обычно сильно сердило его, он вставал не с той ноги и ворчал весь день.
— Чего тебе?
— Скоро построение, — напомнил Гарри и пошел к своему стулу, на котором висели уже выглаженные чистые вещи. — Мы и так спали лишние пятнадцать минут. Невилл вон уже ванную занял.
Драко упал обратно на подушку и натянул на себя одеяло.
— Скажи Майклу, что меня ранили во сне, и я умер от недосыпа.
— А Гермионе что сказать?
Упоминание ее имени всегда помогало. Гарри довольно ухмыльнулся и натянул брюки. Тяжелую артиллерию еще никто не отменял.
— Сколько времени? — наконец, недовольно протянул Драко сквозь зевок.
— Восемь-пятнадцать. Еще состоится общение с первокурсниками, поэтому раньше, чем обычно.
Дверь в ванную отворилась, из нее вышел довольный, совершенно не сонный Невилл.
— Доброе утро! — произнес он. — Давно встали?
— Позже тебя, — проворчал Драко, одеваясь. — Ты чего такой бодрый, аж смотреть неприятно… Два дня высыпался до первого сентября?
— Нет, я лег не в час ночи, — посочувствовал Невилл.
Холодная вода освежила Гарри. Умывание всегда помогало ему прийти в себя, и сейчас он смотрел на свое отражение в зеркале, а мысли медленно начинали свою работу, прогоняя сонливость. Даже не верилось, что ему еще двенадцать. Детства, которое он хотел, у него почти не было, ведь в голове сидел взрослый мужчина, скептик и реалист. В зеркале на него смотрел ребенок с удивительно взрослым взглядом…
Построение прошло как обычно. Майкл и Миранда рассказали первокурсникам о правилах касательно построений, тяжелых сумок и поведения за столом. Джинни вопреки мнению друзей восприняла все спокойно, словно с детства подчинялась подобным правилам. Слизерин как факультет был ей настолько симпатичен, что девочка готова была мириться с ранним подъемом и вечерними надоедливыми построениями, обособленностью от других факультетов и жесткой дисциплиной.
За завтраком друзья сели ближе к первокурсникам среди второго курса. Правилам они подчинялись и с Джинни были рядом — это не обсуждалось.