— Я так рада, что я тут! — едва еда появилась на столах, Джинни решила поделиться впечатлениями. — Честно говоря, я не думала, что факультет настолько сплочен внутри. Я сразу подружилась с ребятами. Мне говорили о Гриффиндоре братья, что он лучше, но я не знаю, что действительно может казаться лучшим на фоне Слизерина.
— Факультеты глядят друг на друга сквозь разные призмы предвзятости, — объяснил ей Гарри, подвигая ближе вазу с фруктами. — Сидя за столом Гриффиндора, ты увидела бы чистокровных снобов, богатеньких мальчиков и девочек, которые свысока глядят на всех. Отсюда ты увидишь беспорядок и отсутствие дисциплины на других факультетах, откровенное свинство и иногда открытую враждебность. Неизвестно, кто построил между нами эту стену, но она до сих пор стоит. Мы видим в тех факультетах то, какими сами не хотим быть, а они… Соответственно, то же самое.
Студенты других факультетов спешно прибывали на завтрак. Когда поток ребят в Большой Зал уменьшился, где-то под потолком распахнулось окно, и совы полетели к хозяевам. Гарри сразу заметил Буклю — она несла тяжелый пакет и письмо.
— Поттер, ты знаешь, что твоя бабушка готовит лучше всех домовиков Хогвартса, вместе взятых? — закадычным голосом произнес Драко, и вся компания рассмеялась.
Букля ласково клюнула его, когда он протянул ей кусок мясного пирога со стола. Конверт с письмом упал прямо в тарелку, и пришлось выуживать его из яичницы.
Писем было два — от родителей и от Руди. Мама как всегда беспокоилась, как он доехал, вежливо справлялась, куда поступила Джинни и как ей факультет. Сириус снизу приписал, что дневник еще не найден. Руди учился писать, и, хоть его каляки с трудом можно было различить сквозь кляксы, Гарри долго сидел над его расшифровкой и не сдавался.
«Гарри, привет! Я скучаю. Пришли мне что-нибудь из Хогвартса! А я тебе пришлю шоколадную лягушку и твое любимое перо, которое ты забыл, потому что я спрятал его под твоей кроватью!
Руди»
— Он такой милый! — восхитилась Гермиона, заглянув в клочок бумаги, который Гарри держал в руках. — Я так мечтала о брате, но мама с папой сказали, что подумают, и забыли…
Гарри улыбался. Маленький брат и у него вызывал нежность. Подумав, он оглядел стол.
— Невилл, передай-ка мне вон тот шоколадный пудинг!
Драко принюхивался к бумажному пакету, от которого исходил сильный аромат пирожков с картошкой.
— Да бери уже, бери! — хмыкнул Гарри, получив пудинг.
— Вот это другое дело! — довольно провозгласил друг и раскрыл пакет.
Ребята засмеялись и, спросив разрешения, тоже взяли по пирожку. Гарри достал палочку — сейчас у него было дело поважнее. Пудинг оказался завернут в трансфигурированную из салфетки оберточную бумагу. Достав новое перо и пергамент из сумки, Гарри принялся писать брату-озорнику.
«Привет, мелкий! Вот расскажу профессору Дамблдору, что ты меня не слушаешься, а он тебе не пришлет письмо через три года! Ладно, присылаю тебе подарок, ешь, чтобы мама не видела, и только после еды.
Тоже скучаю, Руди!
Г.Поттер»
Написав на другом пергаменте пару строк для мамы, он отдал Букле письмо и пакет. Сова встопорщила перья, увидев, что ее опять пытаются эксплуатировать переносом тяжелого пакета.
— Он легкий! — успокоил ее Гарри. — Букля, отнеси пакет и письма Руди, маме не показывайся, ладно?
Букля раздраженно ухнула и улетела. Взгляды многих в зале провожали белую сову, резко выделявшуюся из облака серых сов и филинов.
— А я о сестре мечтала, — фыркнула Джинни в ответ на фразу Гермионы. — Но уже не судьба, так что мне с детства ты, Гермиона, как сестра. Мы с тобой и росли вместе, и учились. Интересно, кто быстрее замуж выйдет!
Драко, не вовремя проглотивший пирожок, вдруг подавился. Невилл дружеской рукой начал стучать его по спине, чтобы друг откашлялся, но на его лице тоже расцветала понимающая ухмылка. Гарри рассмеялся и свел тему на «нет».