Обломки поезда, горящие вагоны, источающие смрадные черные клубы дыма, упали с виадука на землю. Женщины, стоявшие на дальнем конце перрона, кричали, закрывая своими телами младших детей. Те, кто потерял единственного ребенка в том поезде, взорвавшемся мгновением раньше, безмолвно припали коленями к холодной земле и не замечали ничего вокруг. Одной из них была жена Малфоя, Астория Гринграсс. Сзади к ней подошел человек в черном плаще и серебряной маске, схватил за волосы и с рыком «Предательница крови», скинул ее с платформы. Не на рельсы. За платформой была пропасть. На глазах всех присутствующих женщина сорвалась с обрыва. Медленное падение, как в фильмах. И слышимый в гнетущей, повисшей на миг тишине звук упавшего тела, хруст костей. Так начался ад.
Одна за другой женщины падали, сраженные убивающими заклятьями. Они не могли защищаться от этой магии и не знали, как защитить детей, плакавших за их спинами. Гарри трижды проклял длину платформы, огромными скачками преодолевая расстояние между женщинами и собой. Но они были слишком далеко…
Один за другим падали мужчины, сраженные зелеными лучами Авады Кедавры. Их места тут же занимали другие мужья, отцы, братья. Краем глаза Гарри замечал, как Дин, Симус, Джастин, многие его школьные друзья, присутствующие здесь, посылали вперед заклинания. Пожиратели Смерти же укрылись женщинами, как живым щитом. Одна за другой падали матери. Один за другим взлетали в воздух маленькие тельца детей, среди которых Гарри помутневшим взглядом разглядел Хьюго и свою маленькую Лил. Тела детей, замученные Круциатусом, взмывали в воздух и падали на ледяные камни платформы уже безжизненными. Рон с безумным взглядом бросался убивающими заклятиями, Драко давно остался где-то позади, стоя коленями на земле и прижимая к лицу руки…
Бессмысленную жестокость породили Пожиратели Смерти, поджигатели давно проигранной ими войны.
Время и расстояние вокруг превратились в вязкий кисель, и Гарри словно в замедленной съемке наблюдал, как аппарируют один за другим Пожиратели. Последним, что он видел, была Джинни, стоящая на краю платформы. Перед своей смертью в Запретном Лесу Гарри вспоминал любимую девушку, ее легкую улыбку, вкус губ, развевающиеся на ветру волосы… Но сейчас он видел это наяву.
Разметав оставшихся в живых женщин, последний Пожиратель бросился к ней, с силой толкнул в грудь и исчез.
Сначала мелькнула безумная мысль, что ничего страшного не произошло. Но стоило Гарри достигнуть края платформы, как Джиневра сорвалась с нее…
Глава 1. Прийти в себя
Недели беспамятства состарили Гарри на добрый десяток лет. Глядя на себя в зеркало, он видел старика. Тощего, убитого горем старика, в руке которого теперь всегда был стакан огневиски. С того страшного дня лицо Темного Лорда маячило перед ним во снах и наяву, в газетах и на вывесках. Каким образом Тому удалось вернуться оттуда, куда он был отправлен, глава Аврората не знал. Впрочем, от этого самого главы осталось одно только название. Дух алкоголя, как от кабинета, так и от его хозяина, отпугивал не только яростных сопереживателей, но и репортеров. Дела приостановились, без него Аврорат был как без головы. А ему не было до этого дела.
Малфой, мало-мальски пришедший в себя, начал заправлять делами. К начальнику он давно перестал заходить, принимая ответственность за свои решения на себя. И если бы Гарри был в состоянии, то испытал бы к нему благодарность.
Огневиски выжигал чувства, как только те начинали возвращаться. Гарри сидел за столом на работе днем и ночью. Обросший, поседевший, с пустым остекленевшим взглядом. В руке бутыль чего-нибудь хмельного, да покрепче, подбородок залит мерзким пойлом, воротник, уже давно пожелтевший и имевший неприятный запах, топорщился вокруг шеи. Спасаться от боли таким образом можно было бесконечно.
Люди, заходившие посочувствовать, быстро исчезали из поля зрения. Гарри даже не обратил внимания на министра, когда тот посетил его в один из последующих дней. Или недель? Кингсли явился, чтобы убедить его начать работать, даже предложил ему долговременный отпуск. Гарри захохотал тогда. Нервный припадочный смех разнесся по кабинету и вызвал новые боли в голове, выжженной алкоголем. На что ему отпуск теперь, когда он потерял вторую в своей жизни семью? Кто его ждет в доме на площади Гриммо? Только старые, почти забытые призраки и добавившиеся к ним новые. Тогда Кингсли предложил подать в отставку. С одной стороны, это было самое правильное решение — кому теперь на книги и пергамент зарабатывать деньги? Кому после работы покупать сахарные перья? Никто не побежит его обнимать, когда он придет с работы, любимая жена не накроет на стол. Теперь его ждет только пустой дом. Заброшенный и пыльный. Рону — и тому легче. У него осталась семья. А Поттер один.