— Выглядишь ужасно, — поприветствовал его Гарри.
— И тебе не болеть, — огрызнулся Малфой, подруливая к столу.
Нынешнего Драко с большим трудом можно было принять за былого аристократа, за которым охотились многие девушки Министерства. Побитый жизнью, уставший от нее же инвалид. В его глазах смешались боль от утрат, ненависть к своему теперешнему положению, сожаление, что больше не сможет участвовать в рейдах. Хоть бы раз промелькнула радость. Теперь он походил на человека, из которого какой-то злополучный дементор высосал все лучшие эмоции. Только вернуть их теперь не представлялось возможности.
— Что-то случилось, Драко?
Он поморщился. Он потерял семью, потерял отца и мать, детей, потерял ноги, а Поттер интересуется, что же случилось.
— Не особо много. Просто задницу покатать по Министерству решил.
— Удалось узнать еще что-нибудь у Яксли?
— Ты как в воду глядишь. Мои парни выпытали у него, что Уизли не сам предал семью. Он не виновен во всем случившемся.
— Подробней.
— Он действовал под Империусом. Причем… Поттер, обопрись на спинку кресла, не то упадешь. Причем всю свою сознательную жизнь.
— Что?!
Где-то в глубине сознания проскользнула мысль, что это «что» теперь будет преследовать его всю жизнь. Не открытые вовремя тайны вызывали теперь острое ощущение вечного изумления превратностями судьбы. Но думать об этом он не мог — настолько был ошарашен.
— Ты хочешь сказать, в Хогвартсе…
— Именно так, — хмуро подтвердил Драко.
— Это невозможно, — уверенно ответил Гарри, приходя в себя. — Я знал его, знал настолько, что не мог бы не увидеть такого. У него не были застелены пеленой глаза. Он был всегда глуповат, это да, но глупец с ясным взглядом. Да и тогда такой вопрос: когда его успел зачаровать Темный Лорд? До четвертого курса он был развоплощен настолько, что сотворить простенькое заклятие, не говоря уже о Непростительном, влекло бы за собой использование громадного для него расхода энергии.
— А я и не говорил, что он был заколдован Темным Лордом, — заметил Малфой, сложив перед собой на уровне груди кончики пальцев.
— Чт…
Одно невероятней другого.
— А кем?!
— Всемирным светочем Дамблдором, — и, видя, что Поттер не может поверить, продолжил. — Поттер, не думай, что он был такой уж и святой. Великие волшебники всегда темные лошадки, вопрос только в том, насколько. Знал ли ты Дамблдора или не знал… Тебе дали узнать ровно столько, насколько он сам хотел раскрыться перед тобой. Ведь вряд ли его будут боготворить, если узнают, как он победил Гриндевальда. Вряд ли одобрят вечную жизнь раба Рональда Уизли.
— Я… не понимаю.
Драко протянул ему протокол, который привез с собой. Пока Поттер вчитывался, Малфой начал рассказывать то, что думал.
— Тебе же известно, что есть такое зелье Империо?
— Нет, — Гарри поднял глаза от свитка.
Драко хмыкнул. Глава Аврората, понимаете.
— Оно древнее. Почти стерлось из памяти волшебников. Только отдельные старинные кланы и семьи еще хранят его рецепт. Исключительно сложное в составе и приготовлении. Скажем, гораздо сложнее Феликс Фелицис и Оборотного Зелья. Дамблдор был частый гость, как в вашей семье, так и в семье Уизли. И вот вопрос — что ему стоило подлить зелье Империо в бутылочку Рональду, пока родители отвлеклись? А дальше все просто. Империус — и ребенок послушен только тебе без тех самых затрат энергии, о которых ты только что говорил. Что стоило ему прийти в дом твоих родителей и наложить на тебя ограничитель? Пустяк.
— Я полагаю, глупо винить во всем Дамблдора, — прохладно молвил Гарри, откладывая протокол и потирая виски пальцами.
— Темный Лорд установил это точно, — ответил Драко, покосившись на бар. — Друг мой, ты не нальешь мне огневиски?
Гарри молча поднялся и достал бутылку и два бокала.
— Точно установил, говоришь? — спросил он, когда оба пригубили огневиски.
— Может, среднестатистическому волшебнику это и не под силу, но Темный Лорд таковым не являлся. После смерти Дамблдора Рон был потерян, не так ли? Больше всех. Был раздражителен.
— Было такое, — кивнул Гарри. — Мы с Гермионой думали, что это от ношения крестража.