— Гарри? — Гермиона сурово дернула его за рукав.
— Я наложу на себя Согревающие чары, — отмахнулся он.
— Ты же знаешь, что они действуют только десять минут!
— Как Джин? Ты говорила с ней до построения?
Теперь общение друзей с Джинни носило менее непринужденный и спокойный характер. Девочка окончательно замкнулась в себе, что немало тревожило Гарри, на контакт почти не шла и постоянно что–то строчила в дневнике. Невилл изредка присматривал за ней, Драко часто держал наготове волшебную палочку — незаметно для детей, но для опытного взгляда Гарри не было в этом тайны, и упоминание о нездоровье маленькой, столь милой сердцу Джин постоянно маячило теперь перед ним. До спальни девочек и иногда до самой кровати по–дружески провожала ее Гермиона, следившая за ней, а это, в свою очередь, беспокоило Драко. Осознавая ее право на истину, они в точности пересказали и повторили несколько раз ей все, что с ней может случиться, и смелая слизеринка восприняла все стойко. Что ж, теперь они могли только гадать, случится ли с Гермионой то, что уже было на их памяти, усугубится ли ситуация или девочка будет в безопасности. История упрямо развивала свои кольца по иному сценарию, медленно, но пугающе.
Гермиона пару мгновений помолчала, размышляя о шарфах и василисках, потом удрученно покачала головой и ответила, понизив голос:
— Не говорила, я подходила, но Виолетта, ее соседка по комнате, сказала, что ей с утра нездоровилось.
Гарри повернул голову к ней, Драко и Невилл насторожились.
— Сказала, что пять минут ее будила, а Джинни лежала на кровати бледная и ледяная. Девочки очень перепугались, хотели даже Миранду звать, но потом я подошла, они рассказали мне. Когда я зашла в комнату, Джинни уже сидела на кровати, — Гермиона прикусила губу. — Гарри, что с ней не так? Она на самом деле была бледна, я даже испугалась поначалу.
— Дневник медленно тянет из нее жизненные силы, — сквозь зубы прошипел Гарри. — Эта тварь Реддл не успокоится, пока не заманит меня к себе.
— Нужно ждать, — одернул его Драко. — Ты же понимаешь, нельзя действовать без планов и опоры на воспоминания.
До Большого зала они добрались в молчании, чем очень порадовали Майкла. Староста то и дело оборачивался на шепчущихся.
Утренняя почта не принесла никаких известий извне Хогвартса. Мама написала, что Эви медленно сводит их с ума своей неуемной энергией, сравнивала дочь с сыновьями, которые были намного спокойнее. Руди прислал заколдованный рисунок, где они сидят за столом и общаются облачками слов. Гарри заулыбался, узнав их старый диалог.
«Гарри, а я когда я поступлю в Хогвартс?»
«В свое время, мелкий, в свое время!»
«Ну когда, Гарри? Когда, когда, когда?!»
«Когда я пойду на пятый курс!»
«А в Хогвартсе красиво?»
«Красиво, Руди. И знаешь, это будет твой лучший год! У меня был…»
Из–за стола Гриффиндора на него, почти не моргая, таращился Колин Криви, уже почти основавший клуб фанатов Гарри Поттера. Гарри подмигнул ему и подумал, не попросить ли его сфотографировать их на фоне Хогвартса, чтобы выслать фотографию братику?
Джинни тихонько чихнула рядом и убрала в сумку перо.
— Как вкусно пахнет! — улыбнулась она. — Так есть хочу, не представляете!
Драко и Гермиона, уже привыкшие к ее молчаливости и задумчивости, удивленно подняли глаза. Может, это знак, что ей лучше? В любом случае, поесть не мешало бы, и Гарри усердно принялся заваливать её тарелку яичницей с сосисками.
— Как ты? Как самочувствие? — заботливо поинтересовался он.
— Хорошо! — улыбнулась девочка, пытаясь дотянуться до тоста. — Голова все болела, а теперь прошла.
— А в чем причина, не знаешь? — подозрительно спросил у нее Драко.
Гарри с укором взглянул на него, и судя по тому, как поморщился друг, он получил неслабый пинок от Гермионы под столом. Джинни пожала плечами и принялась уплетать за обе щеки, не нарушая при этом ни одного правила этикета, которые ей с детства вбили в голову Лили и Гарри.