Школа словно вымерла. За исключением Поттера, Малфоя и тех двух студентов он никого не встретил — ни добираясь за Патронусом туда, ни шествуя с парящей над ним мисс Чанг обратно. Даже привидения куда–то попрятались, словно все почувствовали, что василиск на охоте.
Сказать, что Снейп охотно пошел за Патронусом — ничего не сказать, но резкое слово «Нападение», произнесенное голосом Поттера, заставило его сбросить сонную негу и устремиться в коридоры. Видеть погибших детей, их изуродованные тела ему приходилось в прошлом не раз, и своим опытом Северус мог потягаться с любым аврором. Не раз и не два он видел во сне всех, кого убили на его глазах, и пытался забыть. Безжизненно повисшие в воздухе руки студентки, ее бледное лицо, переворачивающееся на лету грозили обернуться для него ночным кошмаром, походящим на те, что уже много лет его не мучили. Снейп ненавидел Темного Лорда.
А там, в тех годах, которые остались в прошлом, на безымянных кладбищах покоятся сотни мертвых… И, наверное, он понимал Поттера, на долю которого выпало помнить и видеть происходящее заново. Снова и снова… Дамблдор немало раз гонял его по воспоминаниям, выискивая ценные сведения, не щадя его рассудка, не думая, что это мучение для него. Возможно, подумал Снейп, потому он и стал таким язвительным, неприятным человеком, которого боялись и не любили, ведь мало кто может остаться нормальным после того, что выпало пережить ему.
Тогда он держался мыслями о Лили. Это, несомненно, удобно: манипулировать чувствами других, особенно чувством любви. Отличный стимул для человека, потерявшего все. Северус и сейчас был готов на все ради победы, но как остаться прежним после новой, будущей войны, как выжить не физически, а морально?! Лили давным–давно стала чужой, ее сын больше не напоминает ненавистного Джеймса, а Блэк и Люпин спокойно ходят к нему на чай. И только пустота, возникающая в одинокие вечера в самом пространстве его кабинета, напоминает о том, что он ничего не добился для себя, что все его стремления — иллюзия и самообман, и жизни без войны он больше не представляет. Не ждет его семья за обеденным столом, жена, вероятно, красивая и, главное, умная, не спросит, как прошел его день.
А тем временем на безымянных кладбищах покоятся целые семьи, у которых он отнял все то, о чем сам мечтает вечерами… Лежат мужчины, которых он убивал. Женщины, над которыми перед смертью еще издевались те, кого он звал друзьями. Дети, которых он не смог защитить…
Глаза Чжоу Чанг сверкнули в свете факела, и Снейп отвел глаза. Больничное Крыло оказалось совсем рядом.
— Кто там? — на стук выглянула заспанная мадам Помфри и чуть не выронила очки из рук. — О Мерлин, Северус!.. Что произошло?
— Нападение, — известил ее Снейп, опуская девочку на пустую койку. — Еще одно.
— Мерлин, что скажет директор… Бедная девочка!
По взмаху ее палочки вокруг кровати с оцепеневшей воздвиглась ширма, а сама она принялась хлопотать вокруг Чжоу. Снейп прошелся вдоль Больничного Крыла к другой ширме, за которой лежала не менее холодная и неживая Полумна Лавгуд.
— Их состояние не ухудшается?
— Нет, слава Мерлину, — откликнулась мадам Помфри, удостоверившись, что девочка жива. — Когда же это закончится, Северус…
— Когда мандрагоры поспеют.
Больше ему здесь нечего было делать. Мадам Помфри деловито занималась здоровьем Чанг, больше лопоча для себя, чем для него, а ночь выдалась спокойная. Без прощания Северус вышел и поспешил в подземелья.
Как он и думал, Уоррингтон и та девушка, о которой говорил Поттер, оказались в одном из кабинетов, ключ от которого хранился прямо в замке. Хихиканье за дверью и возможный конфуз его не остановили. Когда дверь открылась, а он черной тенью возник на пороге, на свет факела выполз сам парень.
— П–профессор?
— Спать! — прошипел Снейп не хуже василиска. — Болван твердолобый! Этой ночью было еще одно нападение, и благодари Поттера и Малфоя. Они предупредили меня о твоем отсутствии в гостиной до того, как преподаватели и директор начнут обыскивать каждый кабинет.
Из–за угла выскочила девушка, одетая, как с облегчением заметил Снейп, и оба проскользнули мимо него в дверной проем.