— Не дайте ему надеть его! — дурным голосом завопил Драко.
Но уже понял, что поздно… Потому что Поттер обернулся к ним, надевая это самое кольцо. Все остальное происходило как в тумане, как в замедленном действии. Его глаза были скрыты странной пеленой, как у слепого, а на лице не проявилось ни единой эмоции при виде разгрома, Драко с окровавленными руками и троих мужчин, замерших в дверях.
Странная вспышка, источник которой возник у Гарри за спиной, ослепила его, а после исчезло все.
***
Чары Пробуждения сработали так внезапно, что он вздрогнул и сел в постели. Гарри сонно тер глаза руками, пытаясь разглядеть хоть что–то помимо размытых очертаний предметов в темной комнате, но не преуспел. Пришлось тянуться за очками. Тихое дыхание под боком стало более глубоким, и рядом шевельнулось одеяло, над подушкой приподнялась голова Джин.
— Что, уже утро? — поморщилась она и глянула на часы над камином. — Семь часов, Гарри…
— А как будто вся жизнь перед глазами, — он все еще пытался сморгнуть непонятную реальность, даже провел перед глазами рукой, чтобы отогнать сон. — Приснится же…
— Опять в своих рейдах был, с непривычки и снятся, — Джин приподнялась на локтях и сочувствующе положила голову ему на плечо. — А я говорила тебе, какие рейды под Рождество… Рано еще, ложись.
Ее рука требовательно потянула его к кровати, и Гарри поддался ей с огромным желанием, только лег не для сна, а подпер голову рукой и принялся на нее смотреть. Красавица жена легла рядом и закрыла глаза, улыбаясь чему–то, а он все не мог поверить, что это реальность. Щипать себя, конечно, не стал, но губу прикусил до боли. Больно, даже очень.
Глядя на нее, Гарри испытал невероятное облегчение, что она, живая и такая родная, сопит у него под боком. В их комнате в доме на площади Гриммо стояла елка, живая, украшенная игрушками, а над ней кружили те самые огоньки, которые так хорошо давались любимой жене с детства. Спальня осталась такой, какой он ее помнил, даже странно! А может, ничего и не случалось? Волшебство какое–то… Гарри улыбнулся краями губ, поняв, что того мальчика, живущего в мире маглов с Дурслями, никогда не сможет вытянуть из себя.
— Если ты будешь смотреть на меня всю ночь, я не усну, — улыбнулась Джинни, не открывая глаз.
— И откуда ты все знаешь, Джиневра Поттер? — усмехнулся Гарри и отвел рыжую прядь за ухо.
Она прижалась к нему, как требующая ласки кошка, и до его обоняния донесся чарующий аромат ее волос.
— Дети еще спят, — снова глянув на часы из–под ресниц, молвила с хрипотцой Джинни. — Пойдем класть подарки в зал? А то Лил проснется раньше и узнает, кто кладет их под елку каждый год.
— А домовик? — прошептал ей в волосы Гарри, вдыхая ее аромат.
— Чтоб я Кикимеру доверила подарки? — фыркнула Джин и подняла на него глаза. — Мы же всегда клали подарки сами, Гарри. Это часть нашей семейной традиции, часть нашего Рождества…
— Я и забыл…
— Что с тобой? — она улыбнулась, и огоньки под ее игривое настроение залетали вокруг елки еще быстрее. — Ты как будто десять лет меня не видел.
— Как будто… — протянул Гарри и отстранился от нее, задумчиво кусая кровоточащую губу. — Приснится же. Словно я вернулся в прошлое, прожил всю жизнь заново… За одну ночь, Джин. Столько ужасов было, хорошего и плохого.
— Эй!.. — она ласково коснулась его щеки и повернула к себе, улыбаясь. — Это только сон.
— И жаль, — вспомнил он маму, Руди, которого здесь нет. Эвелин. Сириуса и Вальпургу. — У меня был бы брат, Джин…
— Гарри…
— И сестра. И мама жила бы, и Сириус.
— Это сон, Гарри… — она встревоженно приподнялась на локтях, чтобы заглянуть ему в глаза. — Я понимаю, горько такое видеть. Мне тоже Фред снится иногда… Но они ушли. Сны бывают жестоки.
–…И не жаль, — Гарри крепко обнял ее. — Потому что там ты… Тебя…
— Я жива, — Джинни всегда отличалась удивительной проницательностью. Ее глаза блестели, волосы разметались по подушке, когда он ее отпустил. Маленькая ладошка провела по его колючей щеке, даря родное тепло. — Я с тобой, Гарри.