— Гарри приманило кольцо, и он почти надел его, — поведал тихо Невилл. — Если бы не Грюм, вовремя заключивший его душу в зеркало, неизвестно, что было бы. Он подкрался со спины Гарри невидимым и произнес какое–то заклинание на единственное уцелевшее зеркало в библиотеке мэнора.
Все трое покосились на огромное зеркало в золотой раме, поверхность которого слегка рябила.
— Это я виновата, — всхлипнула Гермиона. — Если бы я не уехала, все могло бы быть по–другому.
— Брось, — достаточно жестко произнес Драко и завершил еще один круг по комнате. — Я до него и то не смог достучаться.
— Слава Мерлину, что это случилось сейчас, и мы убереглись от всех последствий, — риторически промолвил Невилл. — А случись это в других обстоятельствах? Представляете?
Драко не представлял.
Позже Невилла и Гермиону позвали поужинать, а Драко отказался, предпочтя остаться с другом. Кольцо лежало на столе и изображало из себя обычное украшение, довольно безвкусное, а зеркало по–прежнему рябило. Чары для зазеркалья отбирали слишком много сил, но Драко не жалел себя, время от времени колдуя на зеркало и выискивая Поттера взглядом. Он не делал этого при всех, а нужное заклинание подсказал ему Грюм — знай об этом Лили, убила бы его. Все знания о зазеркалье Драко почерпнул из книг, но больше — из этих личных наблюдений. Неделю все было в порядке, только изредка Поттер вел себя странно: шарахался от стен, зеркал, любых отражающих поверхностей. Душа была крепко привязана к телу. Пока что.
Собравшись с духом, Драко прислушался к звукам в коридоре и направил палочку на зеркало.
Любая зеркальная поверхность отражала для него заблудившуюся душу Поттера, и ныне это было зеркало в его кабинете, который сейчас служил комнатой Вальпурге Блэк. Он стоял в комнате над своей стеклянной витриной, раздумывая над чем–то. Зеркало использовало все его воспоминания и чувства, чтобы создать идеальный мир и представить его таким, каким Гарри его помнил. Странно, что идеальность не казалась ему странной, думал Драко, расхаживая перед зеркалом.
Какое-то дребезжание отвлекло его от дум, и Малфой перевел взгляд на стол. Перстень налился красным светом и задымил.
Драко рывком подскочил к зеркалу, как раз чтобы увидеть, как Поттер тянется к перстню в витрине. Значит, он уже там!
— Поттер! — гаркнул он так резко, что сам вздрогнул. — Остановись!
Отражение Поттера дрогнуло и отшатнулось от витрины, крышка с грохотом упала обратно.
— Поттер? — Драко схватился за раму и приблизился к ней как только было возможно. — Слышишь меня? Слышишь? Иди на мой голос!
Но зеркало не передало вопрос Гарри, когда он заоглядывался. Чувствуя, как действие чар заканчивается, Драко еще сильнее сжал раму, так, что узор впечатался в кожу ладоней.
— Эй! Не подходи к кольцу! Слышишь? Оно будет манить, но не подходи!
Дребезжание перстня затихло, а стекло приобрело обычную отражающую поверхность.
— Хэй, Поттер, — Драко улыбался от облегчения, обернувшись к лежавшему на постели другу. — Услышал–таки, Мордред тебя подери! Слушай… Ты только продержись еще пару дней, а мы вытащим тебя. Непременно вытащим!
***
Зеркала… Теперь Гарри присматривался к ним с особой внимательностью. С тех пор, как он услышал голос Драко, юного мальчишки, все встало на свои места, просто щелкнуло в голове. Подробности сна недельной давности всплывали все чаще в памяти, но ведь сложнее всего вспомнить то, что снилось перед самым пробуждением. Гарри помнил длинный темный коридор, взрыв и боль, а мысль про зазеркалье пришла сама, подслушанная опять же «эхом из ниоткуда».
Удивительная погода, несвойственная Лондону, вечно радушные люди, вечный праздник — так не могло быть на самом деле.
Дверь в свой кабинет дома он запечатал заклинанием Вечного Приклеивания и строго–настрого запретил Кикимеру появляться там, а дни и ночи напролет проводил на работе. Зеркальный Драко слишком упорно отправлял его домой и очень часто интересовался перстнем, а Отдел Тайн не спешил забирать артефакт; зеркальная Джинни вела себя вовсе не так, как повела бы настоящая — с плачем просила вернуться домой, подключила к их проблемам миссис Уизли, Рона, всех. И даже зеркальная Деметра начала вести себя по–другому, когда он захотел заметить неправильность этого мира. Конечно, Гарри сомневался. Но с пути не сворачивал.